Война

Если меня здесь не будет –
будьте счастливы вместо меня.
Я так долго ждал этого дня.
Радуйтесь вместо меня…

Я не могу не думать о них, их имена повторяю,
Их лица перед глазами стоят, их судеб осколки.
Над каждым из них небеса навсегда застыли.
Их десятки тысяч. Имя каждого надо запомнить.
Имена вот этих пяти: Омид, Алиреза, Таха, Мохаммад, Яшар…

Я не могу не думать о них, их имена повторяю,
Их лица перед глазами стоят, их судеб осколки.
Их имён слишком много, они отдаются эхом:
Захра, Сама, Насим, Бахар Бехлули, Арника…

Смотрю и смотрю на фотографию нечёткую
(Часы уже времени изрядно нащёлкали) –
Сделана она где-то
В Варшавском гетто,
Между сорок вторым годом и сорок третьим
(Точнее мне не ответят)…

Говорят, что бабочки крыльев своих не могут увидеть.
Летом, когда себя разглядеть не могу я, –
Бегу, как будто лечу. Надеюсь: получится не упасть – приземлиться.

Я не могу не думать о них, их имена повторяю,
Их лица перед глазами стоят, их судеб осколки.
В мире, где всё измеряется по пригодности к сделке, –
Про честь и про гордость надо напоминать хотя бы…

Потому сквозь боль, средь войны любой
Я пою любовь, повторяю любовь,
Я пою любовь дождевой водой,
Повторяю любовь через ноту до…

небеса вытекают, чтоб вновь обернуться песками, скворцами, травой,
палимпсест бесконечен, история пишет и тряпочкой с кровью стирает,
кто под землю закатится зёрнышком – круглый, весёлый, живой,
кто огонь – умирает…

Я поняла наконец-то,
почему “история” в школе –
это всегда о датах,
именах, документах,
номерах королей и съездов…

Доктор, у меня уже две недели болит Иран.
Тут все шуточки про Гондурас, сама себе говорю, мол, Гренада сран-
ая, ай, как он болит, медленно истекает кровью внутри,
говорит: “Смотри”, а я смотрю, а не умолкает: “Смотри, смотри…