2026

А когда нахлынет прилив ледяной тоски,
И не уйти как будто,
Я, закрыв глаза, про себя читаю стихи,
Сухие чёрные буквы…

Черепам колыбельную песенку я пою,
Повторяю: “Я знаю, что было больно вам,
Что вас убили несправедливо”…

Когда исколют-изранят шипы садов моих северных,
Где лепестки шиповника напоминают о пламени,
Где яблок румянец о крови пролитой помнит,
Где одуванчик в небо уходит дымом…

Тихонько лежат
Два человека и кот.
Тяжёлый был день.
Сумерек розовый плед
Всех троих укрывает.

На сцене много позолоты и аляповатости. Колонны не подпирают ничего, но присутствуют посреди поля для гольфа. Рядом стоит скамеечка-у-дома.

Все исполнители хором:
– Вы дебилы, а это хитрый план, это хитрый план!
Наш Трампуша – вовсе не еблан, вовсе не еблан, вовсе не еблан…

1
Коту на пол-операции
Ушло ползарплаты.
Ты ж мой дорогой…

На плаце Героев гетто
Булыжник, солнцем согретый,
Над плацем чистое небо,
В нём ни облака нету…

Есть тут две скамеечки
На улице Шерокой,
Посиди, конечно, если ты устал.
Впереди кофеенки
Или ресторанчики,
А оттуда музыка – просто красота!

Туллимонструм грегариум – вы это представить могли бы?
Мы даже не знаем, кто он был. Ну, вероятно, рыба.
А может, он был моллюском. А может, он был червяк.
А может, всё-таки рыба. Нет, не договоримся мы так.