Проза

Наснився фільм, у чомусь схожий на “Казку мандрів” по, гм, загальної оптимістичності. Весь сон я не запам’ятала, але там був момент, коли я вийшла до будинку… дуже непростого будинку. Там на сходах сиділа маленька дівчинка, плела вінок із якихось трав (без квітів), а над нею плив цей вірш – не літерами, голосом, але саме плив, щільний настільки, що до цих звуків можна було доторкнутися. Тільки обережно – щоб не обпектися…

Снится мне, что попадаю я в Багдад XIII века, незадолго как туда должны припереться монголы сотоварищи и устроить там очередной армагеддец с уничтожением всех и всего, от людей до книг. Сначала как-то пытаюсь донести до народа, что именно приближается, но там в головах – логика майских шашлыков…

Какой-то курортный город в несезон. Не то чтобы совсем-совсем, типа февраля, – а вот что-то вроде октября-ноября. Меня накрывает грустью-тоской, и решаю я сделать совсем странное – пойти в казино…

Снится мне, что я попадаю в не то крупный поселок, не то небольшой городок людей, которые называют себя то “радоничи”, то “радовичи”. Это какой-то юг средней полосы, визуально по домикам скорее похоже на Румынию, сами же радовичи-радоничи, если судить по обычаям-верованиям-установкам, – это некая странная смесь ряда народов тех мест.

Одним из центральных пунктов мировоззрения является вера в то, что у человека две души: красная и узорчатая…

Пустыня. Причём такая пустыня, по которой вот понятно, что “здесь птицы не поют и рыбы не поют”, в смысле вообще ничего, кроме бескрайних песчаных дюн.

Через все эти дюны далеко-далеко идёт водопровод акведукового типа. Сработанный ещё фиг знает кем, явно не новый. На самом водопроводе – зелень. Деревокусты типа арчи, белёсая колючая трава, над всем этим летает какая-то жужжизнь. Далеко-далеко – это много километров, благо, по пустыне далеко видать…

Снился мне мир, в котором принято воспоминания сохранять в леденцы. Ну то есть вот если А хочет, чтобы Б имел(а) возможность в любую минуту вспомнить, как было им обоим в такой-то момент, то идёт в специальный такой магазин, где на леденцы записывают воспоминания, как на флешки; а потом дарит Б такую коробку. Ёмкость леденцов – несколько часов воспоминания. По техническим причинам нельзя записать один леденец – только коробку, где их штук… навскидку где-то от 50 до 100. Довольно много, в общем. Вкусные, кстати, с разными вкусами, конечно…

Уволокла Теххи меня в аквапарк. Там я как-то расслабилась – и задремала в тенёчке. Приснилось мне следующее.

Оказывается, коты и кошки, которые знают арабский, могут совершенно беспрепятственно ходить в мир мёртвых и обратно. Потому что “смерть” – مَوْت – произносится как “mawt”, котам это произносить легко, а даже Харон любит мяукающих котиков и к себе в лодку пускает. Правда, не всяких. Никаких вопросов к чёрным и шпротной окраски: одни маскируются под темноту, другие – под рябь Стикса. Трёхцветным и “коровкам” – хуже: надо показываться Харону тёмной, так сказать, стороной. Ну а белым или там розовым сфинксам – разве что хорошенечко перед тем изваляться: всё-таки настолько демаскирующую живность Харон брать не рискует. Кстати, беременным кошкам шляться туда не рекомендуется: если родятся белые котята – будут слепыми. Почему? Потому что испарения Стикса так работают, более внятного объяснения сон не предложил.

Для чего вообще шляться в мир, для живых не особо благоприятный?

Приснилось животное адаптица. Красивая, оранжево-красная, похожа одновременно на фламинго, швейцарский перочинный нож, морского конька и сверхнавороченный синтезатор. В неё стреляли, а она совершенно айкидошными движениями уклонялась от снарядов и крыльями замазывала дырки в реальности…

Снится мне, что посмертие и будущая жизнь напрямую зависят от последней фразы, сказанной перед смертью…