Какой-то курортный город в несезон. Не то чтобы совсем-совсем, типа февраля, – а вот что-то вроде октября-ноября. Меня накрывает грустью-тоской, и решаю я сделать совсем странное – пойти в казино. Надо сказать, что в реале именно в казино – чтобы играть в рулетку и пр. – я была ноль раз (правда, пару раз там бывала на ЧГК-мероприятиях, и такой формат случался). В целом не мой кусок пирога: я слишком азартна, мне скучно смотреть на то, как катится шарик, очень раздражает сам принцип случайного выигрыша. То же ЧГК или “свояк” – ну намного же интереснее. Но во сне почему-то вот.
Подхожу. Вокруг совсем немного народу, люди – в том числе пара сотрудников казино – курят. У мальчика-крупье падает мелок, он этого не замечает, я поднимаю: “Держи”. Благодарит, спрашивает: “Ты сюда?” Я уже понимаю, что на общем фоне выгляжу, как в бане пассатижи, причём не в смысле плохо, а как-то вот вообще из другого перевода и мира. “Ага, – говорю, – если место найдётся”. Ответ привлекает внимание другого сотрудника, постарше, он мне задаёт пару вопросов, глядит с нарастающим недоумением. То есть общение в целом вполне милое, но… В общем, проводят меня внутрь в какой-то уютный закуток, где, ну, можно и играть, конечно, но скорее важные разговоры разговаривать. И – явно от греха, пусть начальство разбирается, пусть у него голова болит, – этот постарше позвал ко мне хозяина казино.
Выходит такой чувак, чуть постарше меня.
– А ты кто? – интересуется.
– Ну, поэт, – отвечаю, – поэтический переводчик…
Вижу, как плавает уже знакомое недоумение в глазах.
– Ну, почитай что-то… – говорит потому, что сказать-то что-то надо.
А у меня настроение паршиво-печальное такое. В норме я подобного себе не позволяю без либо прямого запроса, либо объяснения и уточнения, точно ли окей. Ибо нехорошо как-то на людей сразу ведро черноты выплёскивать. А тут – ну хочешь, ну почитаю! И начинаю. Перевод Милоша “Бедный христианин смотрит на гетто”:
“Пчёлы окружают красную печень,
Муравьи окружают чёрную кость.
Началось разрывание, втаптывание шёлка в грязь,
Разрушение стекла и дерева, меди и никеля, и серебра, и гипса,
Плит, и струн, и труб, листов, шаров и кристаллов –
Пых! Фосфорное пламя от жёлтых стен
Пожирает мех животных и волосы человечьи…”
Заканчиваю. У джентльмена слёзы на глазах, натурально.
– Читай ещё.
– Такое?
– Такое.
Ну, чего-чего – а такого у меня есть. Читаю. Вижу: заглядывают те сотрудники, что меня видели раньше, плюс ещё одна девочка. Типа просто проверить, всё ли окей, но почему-то вот остаются и слушают.
Несколько вещей прочитала, одна другой мрачнее, и переводов, и моих стихов. Понимаю, что стоп, совсем так нельзя, пожалеть людей надо, а то у всех уже глаза красные. Перебор.
– А можно воды?
– Алкоголя не пьёшь?
– Неа.
– Я так и подумал. Бутерброды ешь?
– Если безглютеновые.
– Ага, такое у нас есть.
Моментально нарисовалась тарелочка – канапе с икрой. Вкусные невероятно.
– А чего ты вообще тут?
– Грустно стало. А тут люди.
– Хм. Послушай, но люди-то тут… эээээ…
– Разные. Как и везде. Вот ты – явно хороший человек.
– Хммм… – это явно не вполне согласуется с его собственной оценкой. – Почему ты так считаешь?
– Я же вижу, как ты по поэзии изголодался.
Сидит человек. В костюме, стоящем дороже, чем всё, что я носила за всю жизнь. Владелец казино. Я ему говорю “ты изголодался”. И он зажмуривает глаза – да, всё так.
– Как тебя зовут?
– Марк.
– А тебя? А тебя? – обращаюсь к ребятам, что за его спиной.
– Миша.
– Ливий.
– Катенька.
– Вот видишь, – улыбаюсь Марку.
Он кивает.
– Спасибо, – говорит. – Ты в понедельник к нам приходи. Мы не работаем. Ты ещё почитай, а?
– Ага, – соглашаюсь.
Встаю, направляюсь к выходу. Марк что-то говорит девочке, потом подходит ближе – так, чтобы его реплика была слышна мне, но не другим.
– У меня бабушка в концлагере была. А её брат там не выжил. И никто из остальной семьи не выжил.
И уже совсем у выхода – появляется Катенька с баночкой чёрной икры.
– Держи, – усмехается Марк. – Подарок от казино. Ты приходи, в общем…
2025.09.27