Смотрю и смотрю на фотографию нечёткую
(Часы уже времени изрядно нащёлкали) –
Сделана она где-то
В Варшавском гетто,
Между сорок вторым годом и сорок третьим
(Точнее мне не ответят),
Там людей перегоняют туда-сюда,
И они текут, как усталая замерзающая вода.
Но не все. Ближе всего к фотографу парень –
Он смотрит так, что ясно: готов ударить.
Поднята высоко голова. Спина прямая.
Свою судьбу – это видно – он точно знает.
Как у всех, на руке повязка – изгоя отличительным знаком.
Тонкие губы сжаты. Такое презренье – равно к палачам и зевакам –
Что захлебнусь и через восемь десятков лет,
В безопасности и тепле:
Потому что не сделала ничего, чтобы вмешаться
(Неважно, что из будущего, и никаких шансов
Не то что спасти кого-то – даже пылинку стронуть:
Всё равно стоять на обочине обречённой дороги).
Он погибнет в восстании наверняка.
Пусть у него в последний миг не дрогнет рука.
2026.04.20
