Черепам колыбельную песенку я пою,
Повторяю: “Я знаю, что было больно вам,
Что вас убили несправедливо”.
Черепа – им всё равно, кто стар и кто юн, –
Смотрят сквозь глазниц кружева
И доверчиво, и несчастливо.
На окатанных временем позвонках
Они покачиваются мелодии в такт,
На костях – кристаллики соли.
Прижимаю, убаюкиваю на руках,
Говорят: “Ну почему с нами так,
Не хотим – за горизонта смертною полосою!
Лучше б волосы вились, была упругою плоть,
Чтобы гладить, дышать, обниматься, плыть,
Чтобы солнца тепло и моря прохлада,
Чтобы снега иглы и чтобы птиц полёт,
Чтобы неба сапфир, чтобы трав хризолит…
Почему то, что не вынесли мы, было надо?
Для чего все эти мучения, для чего?”
Я пою их песни, не пропуская строф,
Ни одной строки, ни единого слова, слога,
И они становятся кто снегом, а кто травой,
И цветущим лугом зеленеет расстрельный ров,
И средь горьких волн золотая светится лодка.
Я пою, пою, и не могу замолчать.
Я гляжу в глазницы – они сияют, а мне темно.
Я пою колыбельную – им не надо проснуться.
Я, похоже, слышу: за спиною чьи-то сердца стучат.
Я надеюсь: хоть кто-то ещё – из живых – за мной.
Но боюсь обернуться.
2026.06.24