Потом слагали баллады: дескать, гордо шёл на расстрел,
И звёзды тихо сияли из апельсиновой рощи…
Идти к тому времени он не мог, как бы того ни хотел.
Изнанка легенды, как водится, и дерьмовей, и проще.
Расстрельная команда, работавшая его,
Полагала правильным продлить развлеченье.
Его насиловали всю ночь. Все. Не упустив ничего.
Сознанье в некий момент перестаёт отзываться мученьям,
Мир вспыхивает перед глазами – той апельсиновою звездой,
Все звуки сходятся в точку – остры, пронзительны, тонки…
Его приводили в чувство. Отливали водой.
Он был беспомощен – а вокруг стояли подонки.
Один из работавших позже записал в дневнике,
Как было на самом деле, и как им весело было.
От них имён не останется – исчезнут в сером песке.
По безымянной сволочи – презрительная могила.
А вот легенды останутся. И книг желтеющие листы,
Где жар стихов, торжество небесной сини, музыки, света…
И вот эта правда – ударом под дых: дёрнуться, выдохнуть не смочь, застыть –
И оплакивать великого поэта.
Великого, блядь, поэта!!!
2004.11.19