За небо цепляются звёзды,
А в горле саднит – допиваю
Последний глоток этой ночи.
Окутана дымкой рассветной,
Молчу я – и солнце восходит
Над скифскою ржавою степью.
Сейчас переменится ветер
И выметет клочья тумана.
Мне надо идти, приминая
Полынь, подорожник, репейник,
Сквозь рощу маслин и акаций
К полоске колючего пляжа;
Одной на скалу среди моря
Забраться – и с выцветшей глыбы
Глядеть на усталые волны
И стряхивать с кожи песчинки
Легендами бус-сердоликов
И сладко изогнутых амфор;
Потом от скалы оттолкнуться,
И снова к собратьям-дельфинам
На выучку – что остаётся
Тому, кто за годы скитаний
Вкусил штормового порыва
Ленивого меда Тавриды
И вкрадчивой эллинской речи?
Вот здесь, у античных развалин,
Скажу, что и вправду виновна
В забвеньи не мира, но меры,
За это отвечу сегодня
Пред небом, что видно с вершины,
А не из могил катакомбных.
Но что мне с напыщенной фразы,
Пускай сколь угодно правдивой,
Но длящейся ровно секунду?
Ведь имя твоё – колокольчик –
Звучать будет столько столетий,
Насколько мне хватит терпенья
Прощать.
Как палач, что бессилен
Отнять кипарисовый полдень,
А властен всего лишь над телом,
Гляжу я: в закатную пену
Уходит моя Афродита.
С приливом она не вернётся.