Паутина сизо и мерно колышется в дальнем углу,
На стене – обвисшие бусы, в изголовье – ночник-сова,
Грудой – книги, с балкона – последний закатный луч…
Остальное – по классике – слова, слова, слова.
Я больна. Четвёртые сутки нещадно треплет озноб.
Градусник подмигивает: “Чего покажу, смотри!”.
В забытье провалюсь – выдёргивает за шкирку из снов
Муторный серый холод, расползающийся изнутри.
Паутину в углу колеблет сквозняк ровно в такт часам –
Словно пряжу в руках Лахесис, словно занавеса пелену.
Трудно голову повернуть к сиреневым небесам,
Застоявшийся воздух вдохнуть, горькую проглотить слюну.
В тёплом мороке – взгляда не сфокусировать ни на миг:
Забивает зрение крошка, крупа, винноцветная грязь.
И сливаются лица друзей с обложками книг,
И обрывки строчек плавают, сталкиваясь и искрясь.
Голубые стрелки часов еле светятся в темноте.
Полудрёма, как сумерки, вязка, липки жаркие полусны…
Не хватает сил – подняться, смахнуть паутину со стен,
Распахнуть окно и вглядеться в череп луны.