Иду вместе с ещё одним человеком. Он – высокого роста, раза в полтора выше, чем в реальной жизни. Вокруг нас – постоянно меняющийся пейзаж.
Плодовый сад – несколько заброшенный, отцветающий, ранне-осенний. Отчасти на ровной почве, отчасти – на уступах, он поднимается вверх. Ветви многих деревьев наклонены – и большой урожай, и просто от старости. Молодых растений тут мало, а те, что есть – очевидная самосейка. На ветвях висит серебряная паутина, проблёскивающая, когда идёшь мимо. Очень жаль рвать её, но иначе по некоторым дорожкам не пройти. Пауки-умельцы укоризненно смотрят вслед – ради забавы разрываем дело их жизни – и за нашими спинами продолжают залатывать порванное новым кружевом. Над головой – закатное небо. Очень тихо.
Дальше мы идём по радуге. Край радуги истаивает, огромная распахнутая высота под ногами. Каждый цвет – лезвия. Идти очень остро, звонко, холодно. Красота, боль и опасность сплавились воедино, и захлёстывают волнами – хочется кричать, но словно что-то пережимает горло. Надо пройти по всему этому – несусветной длины – мосту, не покачнувшись, не сорвавшись в пустоту приближающейся тверди. Движемся по лезвиям – и добавляем краски одной из полос. Она пульсирует под ногами, вокруг становится теплее. На всё небо начинает слышаться стук сердца.
Самый страшный этап – как это ни смешно, просто перейти большую лужу. Но это не совсем лужа. И даже не совсем кровь. Под прозрачной гладкой поверхностью (ледок, который вот-вот треснет), в крови – обращённые вверх в безмолвном крике лица. Живые, всё ещё живые, запрокинутые, заломленные. Я стою перед лужей, знаю, что перейти необходимо – и не могу сделать шагу, не могу наступить – на них. Я не знаю, что с ними, какую муку они сейчас терпят, о чём стараются докричаться – но знаю, что помочь нельзя, они в крови, как в янтаре. И встать на них, добавить боли, пусть кроху – немыслимо.
Человек берёт меня на руки и переносит через лужу.
Наконец мы добираемся до моря. Волны – тоже из крови, и над морем закат. Вот линия прибоя, мы идём дальше. Несколько шагов по поверхности моря – а далее я продолжаю идти, я могу оставаться на поверхности, а мой спутник проваливается. Он спокоен, он как будто продолжает движение, но на самом деле – и я это понимаю – просто подталкивает меня, чтобы не испугалась. Когда он скрывается из виду, я остаюсь одна посреди багрово-алых волн. Иду в закат…
2006.08.06