1
Хороший был день, безоблачный день
(А впрочем, Олимп выше всех облаков),
И тень металась, пряталась тень
От гневного взгляда могучих богов.
А тот, кто отбрасывал тень, был слеп,
И не склонена его голова –
От страха хмельного навеселе,
Встречал обвиненья злые слова:
“Конечно, знаю я, о Зевес,
Что Ге… ты хотел прожечь Илион
Дотла, чтоб стал он вровень траве, –
Но против тебя стоял Аполлон.
И воинов доблесть равно видна,
С ахейской, троянской ли стороны,
Да только разная ей цена
(Хоть в том ахейцев нету вины):
На городе тяжесть осадных оков,
И долгие, долгие, долгие дни
Троянцы стоят против всех богов,
И только двое – воюют за них.
Но каждый могуществен, каждый – бог,
И с кем идти – всё одно выбирать,
И не угадать, что будет с тобой:
Как с Марсия, могут кожу содрать,
А могут – такую долгую жизнь
Даровать, что только держись!”.
2
Афина нахмурилась: “Но почему
Ты всё ж пошёл поперёк большинства?
Отдал бы троянцам забвенья тьму
Или вообще придержал слова…
Но ты богохульцам воздал равно
С теми, в ком нет ни капли вины.
Зачем ты сеешь это зерно?
Зачем ты славишь с другой стороны?
На кару – не поскуплюсь и я:
Арахну помнишь? Сомнений нет?
Вот будешь лягушка или змея,
Улитка, ползущая по стене…
Что выиграл ты? Ну да, Аполлон –
А солнце выжгло глаза не тебе ль?
Не правда ли, нынче тебе светло,
И взор твой ясен, и свет твой бел?
Смотри, коль сможешь, в глаза мне смотри!”.
И ослеплённый заговорил.
3
“Паллада, олива твоя щедра,
И слово премудро, и меч остёр.
Да, ночи мне не отличить от утра,
И да, в глазницах пылает костёр,
Но всё могло быть ещё страшней,
Когда б поэзии звонкая нить
Разорвалась, взорвалась бы во мне.
Напомню (прошу меня извинить):
Ты можешь убить, заставить страдать,
В паучью шкуру втиснуть меня…
А как насчёт вдохновение дать
Или, тем паче, его отнять?
Не в силе твоей – уж такие дела,
И в том я поклясться могу головой –
Чтоб, скажем, Арахна – и не ткала,
Покуда будет она живой.
Я за переливом Кастальским шёл…
Прости, коль обидел – того не хотел”.
“Допустим, – вмешался Зевс, – ну хорошо,
Но почему ты живёшь в темноте?
Не видишь ведь, где вершина, где склон,
Где край твой родной закатом залит…
Похоже, что к тебе Аполлон
Также не сильно благоволит!
Ступай! Помни, редкостный шанс даю:
Живи, осознай ошибку свою!”.
4
Вино и овечий сыр под рукой.
Чуть шелестит невидимый сад.
Не то, чтобы много учеников,
Однако есть кому записать,
Кто смел, и искренен, и толков.
“В той речи, конечно, изрядно лжи:
Ведь вдохновенье – не от богов,
Иначе Марсий остался бы жив.
Негоже молчать, коль битва гудит, –
Будь честен, точен, пиши, не трусь –
А что ожидает потом, впереди –
По ходу действия разберусь.
Да, болтовня на Олимпе – не в счёт,
Она забудется, станет сном.
Но Илион был и впрямь обречён,
А значит, надо помнить о нём:
Запомнить доблесть, запомнить боль,
В подробностях, частностях, мелочах,
И – главное, да – запомнить любовь,
Как свод небес, удержать на плечах
Истории море без берегов –
То, чем люди сильнее богов!”.
2006.09.29