В детстве было совершенно особое время:
Когда заболевала, но меня ещё не сдавали в больницу.
Постель, слабость, обмякшее одеяло,
Градусник, голосом Жванецкого говорящий: “Скока-скока?”,
Акация, что деликатно стучит веточкой в окно,
На табуретке у кровати – тарелка с путешествием.
У меня были любимые маршруты.
По свекольно-бордовому морю вдоль картофельного архипелага
На триреме-петрушке с укропными вёслами,
Опасаясь пиратов – их драккар легко узнать,
Алый полумесяц помидора или перца виден издалека,
Особенно если заморозки и море заиндевело сметаной.
Но можно затаиться за капустным мысом,
А потом доблестно атаковать!
Волнение успокоит предусмотрительно вылитый жир –
Вот мы несёмся на гребнях прирученных волн, и ветер всегда попутный,
И лоцман проведёт нас между рифами,
И мясные акулы лишь встопорщат плавники вдогонку.
Или вот: каменистая осыпь, кое-где поросшая зеленью,
Хрустящий едкий мрамор-лук, томатной зернистости гранит,
Основная порода – базальт-баклажан, чуть проскальзывает под ногами.
Геологическая партия, мы ищем месторождения чего-то… ну, что подвернётся:
Вот крупинка соли – это селитра, вот перчинка – каменный уголь,
Мало ли что ещё может найтись, если вглядеться,
Вот тёмно-бурый кусок кожуры, свившийся спиралью –
Ставим вышки, бурим скважины, кипит работа…
Или ещё: манные полярные просторы,
Озеро незастывшей масляной лавы, привет, Эребус,
Но какие скалы скрываются под слоем вековечного льда?
Может, это развалины древних городов?
И точно: вот явные руины малинового дворца,
Ореховой крепости, зловещего черничного монастыря,
Археологи, будьте осторожны – движется лавовый поток!
Шипя, испаряется белый панцирь Антарктиды,
Странные скелеты видны на оттаявших сопках –
Динозавры ли это, инопланетяне, гигантские мокрицы,
Лёд стекает, его всё меньше, глобальное потепление,
Здравствуй, терра инкогнита, открывающаяся книга…
В больнице же ожидали лишь серо-картофельные дюны –
И никакого спайса.
2006.02.18