Утка прячется в зайце. Внутри утки торчит игла.
Снаружи зайца – мгла.
Заяц говорит. “Если сможешь, лети,
Оставь иглу внутри.
Я не знаю, что в ней: революция, тиф,
Голод, подтолкнувший к самоубийству стих…
Главное – назад не смотри.
Через реку пламенную не перепрыгнуть мне,
Но хотя бы ты не сгоришь в огне”.
Утка говорит. “Вытащу иглу – истеку
Машинным маслом, бензином, гидразином… Там, наверху,
Всё должно быть подсчитано до последней детали.
Игла пробивает сердце – и создаёт искру,
Мне гореть придётся – но авось не помру,
Я ведь из тонкой стали.
Хладное железо властвует на пару минут,
Потом и меня сомнут”.
Утка высовывает голову, как телескоп,
Что-то бормочет невнятно: “Мать его чтоб…”,
Выбирается из зайца, трансформируясь осторожно,
Постепенно расправляет два многоцветных крыла.
“Мастерство не пропьёшь, – говорит, – Жар-птицей я тоже была”.
Заяц удивлён, но реагирует односложно.
“Полезай, – она продолжает, – теперь ты будешь внутри.
Во время полёта со мною не говори,
Как прилетим – ты узнаешь. Не прикасайся к игле.
И золу потом не выбрасывай – будет яйцо в золе,
Золотое, но крохотное – размером с капсулу или драже…
Блин, ну хватит прощаться, – полетели уже!”
Заяц гладит тёплым ухом её крыло
И думает: “Как же не повезло…”
2024.08.05