Приснился мир, где инструкции пишутся кровью нарушителей. На самом деле.
Ну то есть вот если ты тихо умер в постели или, наоборот, героически спасая заложников от террористов, – светлая память, прочувствованные речи от родных-близких, печальная музыка и всё такое. А вот если из-за того, что разбился, гасая на мотоцикле по городу со скоростью под двести – дело другое. Тут из бездыханной тушки забирают немного крови, и в специально отведённом месте парка, где стоят столбы с закреплёнными на них большими страницами, пишут собственно пункт инструкции, имя-фамилию-даты. Собственно, и всё, без музыки и речей обойдёшься.
Да, героические дела расследуют особо тщательно: потому что герои нужны обычно там, где до того были нарушены критичные инструкции. А когда пишут не просто о свернувшем себе по глупости шею, но о том, кто угробил людей, – позора куда больше. Таким – отдельное место отведено. Ну и да, если людей угробил, а сам жив остался – это, в общем, ненадолго: кровью можно писать и довольно длинные тексты, благо есть способы сделать это достаточно удобным технологически (чтобы и не сворачивалась моментально, и потом закреплялась, и не выцветала с годами). И о таких – пишут, не напрягаясь насчёт объёма.
Так вот. В этом мире я классный руководитель и веду детей лет восьми-девяти на урок-прогулку в этом парке. В сектор, где народ, по глупости разбившийся, – о других попозже будет рассказ, это явно не последний урок-прогулка (кстати, принята такая форма обучения – логично, не в классе же о цветах и стрекозах рассказывать). И вот ходят мои ученики, листают страницы, кто-то говорит: “Это мой дядя”, кто-то: “Это мой старший брат”…
И я вижу, как их взгляды обретают глубину. Вот буквально – будто ещё одно измерение в глазах появляется.
2013.05.27