Пробуди собутыльника – ему веки смежила дрёма,
Пусть тебя напоит из чаши в сумерках предрассветных
Тем вином неразбавленным, что золотисто сияет
Так, как будто в руках не бокал, а факел зажжённый, –
Ведь оно из ягод тех, что выбраны были в Ана
Для своих виноградников Хосровом, царём персидским.
Выпьет залпом чашу юноша, и умолкнет,
Словно не вино по языку текло – онеменье.
Позовут его – с трудом он голову поднимает,
Но едва преуспеет в этом – роняет снова.
Подает питьё тебе юноша в короткой тунике,
Развлекает он и торопит того, кто сдерживался зачем-то.
Взгляд его по-женски изнежен, томен, и сам он – словно
Юная газель, что среди садов заснула неосторожно.
О имам Мухаммад*, воистину стал ты для веры
Золотистым светом, от кого возжигают пламя!
Унаследовал халифат от пяти ты предков
И шестым ты стал среди них, шестым наилучшим!
Даже полные луны в небе от насмешек твоих померкнут,
Ну а если нахмуришься – острый меч засверкает.
–
*А теперь пару слов об адресате панегирика. Мухаммад аль-Амин, шестой правитель в династии Аббасидов, сын Харуна ар-Рашида (про расклады ар-Рашида и Абу Нуваса я уже немного писала: по одним прито… увеселительным заведениям ходили, пили текучее и проникновенно общали всё, что движется, достаточно независимо от хромосомного набора, но явно более благоволя Y). Сын по части предпочтений того, как ему проводить свободное время, пошёл в отца (однако мышления государственного масштаба туда не завезли, что плохо – и довольно быстро – кончилось не только для аль-Амина, но в итоге и для всех Аббасидов). Однако это было ещё впереди – а пока “имамом” (в смысле духовным лидером) пьянок, соблюдая традиции придворных восхвалений, Абу Нувас величает, гм, соёбщника. Что, конечно, само по себе прекрасно – даже спустя двенадцать веков.
2026.02.14
Оригинал (автор – Абу Нувас):