Когда погиб поэт – невольник чести,
Россия, как всегда, была во мгле.
Устроившись на стареньком насесте,
Затворник думал о Вселенском Зле.
Будя земные, сладкие желанья,
Гадаем, есть ли жизнь на небеси:
“Входящие, оставьте упованья
И три рубля!” (должно быть, на такси).
Нет меча – заткни орало!
Мир – народам! Пьянству – бой!
Над горами солнце встало…
Ты не вейся, Эдгар Аллан,
Над моею головой!
Ворованным теплом толпы согреться –
И снова в тишь твоих библиотек,
Где Гуго Гроций, гроздья граций, Греций,
Танатос-Эрос – кунаки навек;
Там человека человек послал на,
Тая обратный адрес до сих пор, –
Распалась связь времён, и ныне славно
Твердить: “Россия… Лета… Невермор…”
После бала, после бала
Надо ль браться за перо?
На потеху добрым малым
Вильям Батлер, Эдгар Аллан
На плакатиках в метро!
Но бьётся жилка тонкая, живая
Средь тех, кто сбылся, умер и уснул,
И тех, кто всё равно не забывает
Ни Мандалай, ни брод через Кабул.
И, не терпя насилья и бессилья,
Не зная, где победа, где ничья,
Пегасы молча складывали крылья
И пили из Кастальского ручья.
О свободе небывалой
Сладко думать у свечи.
Стрелки движутся устало…
До свиданья, Эдгар Аллан,
Верно, встретимся в ночи.