Мы, поколение перестройки,
Входим в тот возраст,
Когда уже сдруживаешься с детьми своих ровесников,
И в разговоре с ними то и дело отматываешь жизнь назад.
Сейчас видно, как нам повезло.
Только что разломавшие младенческую скорлупу – уа-уа! –
Мы получили сбалансированное питание:
Кислородный коктейль свободы с горчинкой памяти,
Пласты стихов (слегка приперчить цинизмом),
Витамины улыбок и поцелуев в подъездах и на крышах
(Трамвайные рельсы – мы там тоже гуляли,
И ветер был тёплым. Очень тёплым. Прощай).
Унижения
(“Выбросили сахар – но по талонам”,
“По предварительной записи и со всеми справками”)
Были лишь прививкой;
Мы учились брезгливости, обходя очереди,
И не боялись смотреть в глаза носившим серую форму.
Шаламов стал нашим Вергилием
(В сердца стучит не пепел – колымская вьюга),
Бродский показал кристаллическую структуру стиха
(И Васильевский остров – там, где мы не умрём),
Пригожин проводил нас по Хаосу,
Амбарцумян – по Времени,
И мы находили силы не резать вены,
Читая Камю – вкатывая очередной камень
Ближе к солнцу (туда стрелял Гумилёв –
Где потом оказалась эта стрела?),
Или к Ородруину,
Или к баррикадам.
Неважно.
Наши родители тайком переписывали Галича,
А мы пели его на площадях.
Это для нас писал редакционные статьи Коротич,
Для нас открывались архивы гениев и КГБ,
И на подстраховке стояли Оруэлл, Фромм и Канетти.
Мы выбирались из скорлупы, щурились, глядя на солнце,
И, не дождавшись, пока обсохнут перья, чешуя или панцирь,
Пробовали воздух на вкус и на крыло.
Нам было дано много,
Похоже, больше, чем получилось взять,
Об этом остаётся помнить, приближаясь к точке, промаркированной Дантом,
И говорить тем, кому сейчас пятнадцать:
“Мы отличаемся от вас лишь умением обращаться с собой.
Сугубо технические навыки.
Ничего более”.
2005.07.20