Диме Аксельроду, моему учителю арабского – с благодарностью (и некоторой неловкостью, не без того)
Как только изучено пол-алфавита
(А впрочем, порою сгодится и треть),
Уж тянутся руки к наследью пиитов –
Попереводить, а потом и напеть.
Надеюсь, поэты не держат обиды,
Когда ученик не особо готов…
…И в стихотворение Аль-Мутамида
Влетает на крылышках стая… котов!
Наверное, рыжих, наверное, наглых,
Крутящихся вечно у всех на пути.
Той живности автору нахрен не надо –
Когда-то писал он трагический стих!
Смотрелись бы горлицы там романтично,
Сошли бы зарянки, скворцы и клесты,
Да хоть перепёлок каких симпатичных…
Но до перевода добрались – коты!
А коль прилетели – прогонишь куда ведь?
Порхают, мурчат и рожают котят…
…А преподавателю всё это править.
А стаи котов безмятежно летят,
Летят, и летят, и летят, и летят!
2024.01.02
——–
*Как легко понять, история совершенно правдивая. Кто, не моргнув глазом и не шевельнув извилиной, перевёл بَكيتُ إِلى سربِ القَطا إِذ مَرَرنَ بي как “Я наорал на несущуюся мимо стаю кошек”*, – тот я и тому стыдно. Но и ржачно тоже, не без этого! Что такое опыт жизни в Варне…
А если переводить, шевеля извилинами или хотя бы моргая глазами (“Мастер-мастер, что я вижу и почему я вижу – это?!”), то там будет: “Я заплакал, когда мимо меня пролетела стая птиц” (строго говоря, “рябков”, но более принято переводить как “перепелов”). Поэт из тюрьмы писал.