Форштевень парохода высекает
Зелёноватые фосфоресцирующие искры,
Закутывающиеся моментально
В бело-молочную морскую пену,
Залатанные мраком ночи
Внизу, там, под ногами.
На тёмной, погнутой волнами
Равнине беспокойной
Шуршит, воркует хлопок водяной,
Разрезанный форштевнем,
Раскидываясь
По обе стороны бортов.
Кроме меня, стоит ещё на вахте,
Как изваяние из камня, правнук викингов –
И лучше нет матроса.
А искры моря — их немного,
светлячков немых,
Выскакивают в пенных метках
то здесь, то там,
Не зажигая их мутной ваты.
Искры холодные,
Феерические огни водяные,
Как зелёные бриллианты,
Высекает из кремня моря
Остроконечный нос парохода.
Ночь их перебирает и топит на моих глазах,
Показывая наскоро их – каждый –
мне,
А я стою на палубе высокой,
и ветром обдуваемый, и звёздами
обласканный.
И кажется – не море тут качает пароход,
А ветер колыбель забытую.
И только с западного края
Горбушка низкая луны несчастной
Очерчивает тёмных волн бугры
Своею однобокой позолотой.
И ночь созревшая стоит
Под безграничным небом
На мачтах, что украшены
огнями электрическими,
Мирно пароход качается.
На нём стою, завороженный ветром
крылатым,
Овеянный крыльями моих мыслей,
Таких широких, словно неизвестность…
Куда же ты несёшь меня, судьба?
В неведомое!
Искры жара или холода
ты высекаешь мною?
И загорится жизнь вокруг
Или же нет?
Переполняется грудь напряжением огней,
Ему конца не вижу в глубине.
2026.09.08
Продолжаем про поэтов Расстрелянного Возрождения. Снова Валерьян Полищук, авангардист и экспериментатор в поэзии…
(Не могу не думать о том, как ругались авангардисты с неоклассиками в постреволюционные годы – о важном, о судьбах поэзии, кто не с нами, тот… <определение качества этой редиски>; но в итоге и те, и другие, – непростительно яркие, умные, выделяющиеся – легли от пули в затылок в одном и том же Сандармохе…)
Оригинал (автор – Валерьян Полищук):
Огні
Креше форштевень пароплава
Зеленаві фосфоричні іскри,
Що закутуються одразу
В біло-молочную воду піни морської,
Залатані мороком ночі
Унизу під ногами моїми.
Там, на темній, погнутій хвилями,
неспокійній рівнині,
Це водяна бавовна шуршить і
вуркоче, різана носом,
розкидаючись
обіч бортів.
Крім мене, ще на вахті стоїть
кам’яний силует правнука
вікінгів — краще матроса.
Іскри моря — їх небагато, німих
світлячків —
Вискакують то тут, то там у пінявих
мітках
І не запалюють їхньої мутної вати;
Це — іскрі холодні,
Феєричні вогні водяні,
Мов зелені брильянти,
Викрешує з кременя моря
Стрімчастий ніс пароплава.
Ніч їх перебирає і топить на моїх очах,
Показуючи нашвидку кожний
мені,
Що стою високо на кубрі,
обвіяний
Вітром, приласканий зорями.
Здається — не море хита пароплав,
А вітер гойдає забуту колиску.
Тільки з західнього краю
Низький окраєць місяця бідного
Креслить горби темних хвиль
Своєю однобокою позолотою.
Ніч дозріла стоїть.
Під безмежжям неба
На щоглах, уквітчаних електричними
вогнями,
Мирно гойдається пароплав.
Я на ньому стою, заворожений вітром
крилатим
І обвіяний крильми думок моїх,
Таких широких, як безвість…
Куди ти несеш мене, доле?
У безвість!
Іскри холодні чи жаркі
викрешуєш мною?
Загориться навколо життя
А чи ні?
Із напруги вогнем повні груди мені,
І не бачу йому кінця вглибині.