Здравствуйте, неужели вы, проходите, господин Ланцелот,
Осторожно, ступеньки, сюда, поудобней садитесь, вот мягкие кресла,
Я сейчас заварю вам чаю, ну что вы, конечно, не тяжело,
До чего же это славно, что вы наконец решили воскреснуть!
Пирожков? Хотите с вишнями? Нет, вы правда узнали вкус?
Да, мои. Я и подумать не мог, что вы запомните после боя.
Я тогда не пошёл, печь нельзя оставлять, но решил – пирожков испеку,
Мы ведь вас так ждали, господин Ланцелот, мы так долго дышали болью.
Это кресло… Вам нравится? Сработал его мой сосед,
Рыжий Ульрих – он был прекрасный краснодеревщик.
Дочь была. Мария. Красавица. Любила жизнь, как и все.
Эта чёртова ящерица… простите, я до сих пор не умею резче.
Ульрих с Бертой, женою, умерли в тот же год.
Я тогда сказал Хелене (мы были просто знакомы),
Что своих детей – не отдам. Она не ответила ничего.
Поженились мы через месяц. Бездетны. Не дарили этой потехи дракону.
Господин Ланцелот, простите, я ничем не смог тогда вам помочь,
Я не то чтобы даже труслив – скорее, мелок донельзя.
Я смотрел на Ульриха, и на его уходящую дочь,
И вослед Шарлеманю – и готовил дрожжи для булочек “Бедная Эльза”.
Каплевидная форма, тесто с корицей, поверх – голубая глазурь,
В основании капли – крупинки соли, это не всем по нраву,
Но хотя бы кристаллик – нужен, нельзя же сладкой оставить слезу,
Да, конечно, мелочь, но всё-таки смерть, но всё-таки траур.
Господин Ланцелот, я всего лишь пекарь, сайки-бублики-каравай,
С тмином, маком, сахарной пудрой, сделаем в наилучшем виде…
Не боец. Не оратор. Только и умею – не забывать.
Господин Ланцелот, вы не уходите от нас, вы ещё поживите…
2006.04.02