Послушай, бэби, нам тупо всё время врали,
Нам с самого детства смотрели в глаза и врали,
Перелистывали страницы и нескончаемо врали.
Те, кто им не поверил, – выиграл. Мы проиграли.
На уроках литературы нам звездели про то и это,
Про смягчение нравов стихами, про дверь в какое-то лето,
Что поэт оказывается более, чем поэт (два поэта, сто два поэта),
Про возглавить толпу и в светлое будущее вперёд,
Про небесный дар и прочую херовину свыше, бэби, –
Не могу не ржать сейчас, когда про это думаю, бэби:
Это лабуда неплохо работает даже на атеистов, бэби!
Я прям чувствую у себя на груди медаль “Заслуженный идиот”.
Ничего тогда завиднее не было, чем жизнь… ах, тьфу, конечно, судьба поэта!
Сколько пафоса звенело – и “призванье поэта”, и “служенье поэта”!
… Два поэта – хорошо, допустим, вот два поэта.
Что до русской литературы – им аналогов нету.
Первый так рифмовал, что небо щурилось близоруким покоем,
Что двадцатый век золотистым мёдом лился, шумел рождающим нереид прибоем.
Если б слово имело хоть каплю силы – тирана размазало б тонким слоем!
Но первый сдох на помойке лагерной, в проссаном до желтизны снегу.
А что до второго – я брала гитару и пела с двумя друзьями, бэби,
Про Сенатскую да про танки, что на чужую землю припёрлись, бэби.
А потом кого наотмашь ушибло крымнашем, а кто стал крысою, бэби,
Я не знаю, что хуже, но петь те песни уже не могу.
За полжизни хотя бы дошло, что кружево рифм ничего не значит,
Вся галдящая эта орава из разных времён ничего не значит,
Все сонеты, баллады, терцины, газели и прочие триолеты вообще ничего не значат.
Ну, как максимум, кто-то заплачет. А может, и не заплачет.
Не ведись на это, бэби, на все эти танцы вприсядку.
Потому что стихи – ловушка для мозга, ищущего порядка.
И в любой строфе не больше чуда, чем в огородной грядке, –
Это не магия, бэби, это просто гнилая вода.
И не то чтобы “она работает, но по-другому”, бэби,
И не то чтобы “она работает, но слабее, чем надо”, бэби,
И не то чтобы “можно ведь доработать напильником”, бэби, –
Эта хрень работать вообще не будет, и не работала никогда.
Остаётся вопрос: какого фига я вот это пишу стихами,
Пусть не строгими, рваными, но как ни крути, стихами,
Я ведь знаю, насколько фальшиво это золото, – так зачем я пишу стихами?
Прячу глаза, вздыхаю и развожу руками.
Понимаешь, все эти аллитерации, обрывающие дыханье точки,
Подчинение ритму, выступающие трогательными рёбрами строчки –
Это трансовая техника. Регулярное применение даёт крутую побочку:
Эндорфины-серотонины, оргазм-катарсис, вход за рубль, а выход за пять.
Так и получилось: мы стали грёбаными наркоманами, бэби,
Мы подсели на этот кайф слишком давно и крепко, бэби,
И попытки были, но завязать не очень-то просто, бэби,
Вроде и отплюёшься уже – но нет, вернёшься опять.
Бэби, ты не клюй на этот крючок, ищи дороги другие.
Изучай экономику или там генетику, разумные штуки другие.
Мы пытались улучшить мир. А вышла херня. Но способы есть другие…
2018.06.19