(из цикла “Что я читал мёртвым”)
Стоял он на перекрёстке
рассветном, как лист дрожал,
смотрел и смотрел он в небо —
и будто подсказки ждал.
Я не могу так больше,
так дольше не может длиться…
Одну из дорог надо выбрать —
и наконец решиться…
Сделать ли им подарок —
отдать свою жизнь-эрзац (1),
пойти ли к ним добровольно (2)
на Ставки — на Умшлагплац? (3)
Или махнуть через стену… (4)
на Хлодную (5)… дальше — ясно:
в толпы на Маршалковской (6)…
в Аллей (7) аромат прекрасный…
А потом под Бельве́дер (8 )…
и туда, где песни звучат
сухих осенних листьев,
что Лазенки (9) сейчас золотят…
На перекрёстке, беспомощный,
не мог он сделать ни шагу:
— Может, на Пельцовизну?
На Мокотув? Или на Прагу?.. (10)
Махнул наконец рукой он
И без лишнего слова,
Молча он выбрал дорогу
…к Чернякову (11)…
Примечания:
1. Жизнь в гетто Шленгель часто называл “эрзацем” — подделкой, заменителем настоящей.
2. В начале депортаций немцы обещали 3 кг хлеба и килограмм мармелада тем, кто явится на площадь добровольно. Отчаявшиеся от голода люди иногда шли сами.
3. Площаль Умшлагплац располагалась на пересечении улиц Ставки и Дзика. Первоначально она служила местом обмена товарами между гетто и внешним миром, а позже — местом сбора людей, которых увозили на смерть в Треблинку.
4. То есть бежать из гетто на “арийскую сторону”.
5. Улица, по которой проходила граница гетто (здесь был знаменитый деревянный мост, соединявший две части гетто над “арийской” улицей).
6. Одна из главных, оживлённых улиц Варшавы.
7. Уяздовские аллеи — красивый исторический бульвар в центре Варшавы, застроенный особняками, с множеством цветов и деревьев; впрочем, возможно, имелись в виду также и Иерусалимские аллеи.
8. Дворец Бельведер в Варшаве, окруженный парками.
9. Знаменитый дворцово-парковый комплекс в Варшаве.
10. Районы Варшавы.
11. Здесь — игра слов (пишущихся и произносимых по-польски одинаково). С одной стороны, Чернякув — это тоже район Варшавы. Но с другой — здесь имеется в виду Адам Абрам Черняков — глава юденрата Варшавского гетто, который, получив распоряжение оккупационных властей обеспечить депортацию евреев в лагеря смерти, после ряда отчаянных попыток отменить приказ или оставить жизнь хотя бы детям (в том числе из сиротского дома Корчака) покончил с собой 23 июля 1942 года, приняв цианид.
2026.06.09
На фото: Адам Абрам Черняков
Оригинал (автор Владислав Шленгель):
Okolice Warszawy
(z cyklu “Co czytałem umarłym”)
Stał człowiek na skrzyżowaniu
o świcie, drżąc jak liść…
i patrzył… patrzył w niebo —
i nie wiedział, dokąd iść…
Tak dłużej być nie może,
nie będę dłużej mógł…
Dziś trzeba zdecydować
i wybrać jedną z dróg…
Czy dać im prezent z życia,
swe życie-ersatz,
iść dobrowolnie do nich
na Stawki na plac?
Czy murem… i do miasta
na Chłodną… i dalej…
na rojną Marszałkowską…
i do pachnących Alej?…
A potem pod Belweder…
zasłuchać się w piosenki
jesiennych suchych liści
złocących dziś Łazienki?…
Stał na skrzyżowaniu
bezradny mężczyzna:
— na Mokotów? Czy na Pragę?…
A może Pelcowizna?…
I wreszcie machnął ręką…
Postanowił bez słowa…
I wybrał drogę…
…….. Czerniakowa ……..