из цикла “Что я читал мёртвым”
Я должен, и ты должен
верить, желать —
Tertium non datur (1).
Страдать и — выживать,
клыками, когтями
на всё соглашаться вмиг,
кожу менять,
как иллюзионист,
протолкаться, пробиться сквозь,
во что б то ни стало,
жить без дыхания вовсе,
как престидижитатор…
О чём тут речь? В чём дело?
Ну, хорошо, знай:
речь о живом свидетельстве,
здесь речь идёт о НАС…
Пусть смотрят, как на белых ворон,
пусть о нас говорят
ночами целыми напролёт,
до самого утра, —
что есть кое-кто поважнее:
Тувим и Эйнштейн!!! (2)
Оставьте меня в покое!
О чём вы вообще?
Чем они мир обогатят?
Заработают состояния
на том, что пишут и говорят
о своём сострадании,
о своей тоске,
о НАШИХ потерях…
Оставьте меня в покое!
Я им не верю!!!
Чем осчастливит том Фейхтвангера (3),
что расскажет,
когда правду выудит
он из бумажек,
когда он выкопает имена и даты
из объявлений юденрата
и моих стихов!!!
Тувим в Рио-де-Жанейро
купается в благополучьи,
над долей братьев варшавских
он вот там и канючит.
Чаплин построит
стеночку в Голливуде (4),
в картонном гетто будут
нанятые им люди,
а делатели долларов
с упитанными лицами
«Ди бонэ» (5) будут выть по-английски,
Чаплин соберёт миллионы
посреди киношного гетто
в роли Пинкерта (6)
или Гепнера (7).
Хуберман сыграет (8 ),
Уэллс добавить что-то успеет (9),
Манн в четырёх томах
издаст свою эпопею (10),
будут плакать, растроганы крайне,
будут кричать,
как сильно палачей презирают,
как они потрясены, прям до дна…
Очень извиняюсь,
а я?
Сделают состояньица,
им — шум в прессе и слава,
на том, что происходило
в городе Варшава,
будут отмечать годовщины,
будут меня прославлять в газетах,
а я, будучи покойным, —
что отвечу на это?
Чушь, господа,
ерунда, господа,
я это переживу —
Я это сам расскажу, да, —
сам это выкрикну
сотнею голосов,
рифмой и ритмом,
сотнею стихов,
нашими именами
нечего прикрываться,
вовсе мы не желаем
в тенёчке лежать, разлагаться.
Мы всё переживем,
мы сильное, крепкое племя —
мы где-нибудь спрячемся,
хоть под землю на время.
Читай газеты
слушай сплетни и слухи,
они ведь не повредят —
придают бодрость духу.
Накрепко сожми кулаки,
стисни челюсти, скрипни зубами,
ты человек упрямый,
счастье твоё упрямо.
Голова на плечах есть не только лишь у Диснея,
теперь наш черёд,
мы тоже евреи,
мы хотим грейпфрутов,
мы хотим стадионов,
комфортабельных путешествий,
мягких вагонов,
есть сильные евреи там, в США —
очень извиняюсь,
а я???
Последняя ставка тоже имеет значение,
надо ва-банк идти уже,
проигрыша не будет: кто играет — тот победит.
Пани, панове — faites vos jeux! (11) —
А о счастье Уэллса и Лопека (12) — ну не говорите же.
Примечания:
1. Третьего не дано (лат.)
2. Альберт Эйнштейн уже был в США. Юлиан Тувим — польский поэт еврейского происхождения, друг Шленгеля в довоенные годы, — бежал из Польши и в это время находился в Рио-де-Жанейро, откуда писал свои знаменитые патриотические стихи «Цветы Польши».
3. Лион Фейхтвангер, знаменитый немецко-еврейский писатель-историк, также эмигрировал в США. Автор, среди прочего, романов «Еврей Зюсс» и «Иудейская война».
4. Чарли Чаплин в 1940 году выпустил фильм «Великий диктатор», где показал еврейское гетто.
5. «Ой, ди бонэ» (идиш) — фрагмент песни Леопольда Рубинштейна, композитора, музыканта и певца из Варшавского гетто. Цитата:
אוי, די באָנע
איך וויל נישט אַוועקגעבן די באָנע
אוי, איך וויל נאָך אַ ביסעלע לעבן
(«Ой, эта продовольственная карточка, \ Я не хочу отдавать карточку, \ Ой, я хочу ещё немножко пожить»).
6. Мордехай Пинкерт — владелец еврейского похоронного бюро в Варшавском гетто. Вместе с перевозкой тел умерших в гетто провозили еду, а из гетто — людей. Погиб в 1943-м.
7. Абрахам Гепнер — председатель отдела снабжения Еврейского совета в гетто. Был одним из самых уважаемых людей в гетто, делал всё возможное, чтобы предотвратить массовый голод, распределял скудные пайки, помогал сиротам, поддерживал нуждающихся. Отверг возможность спастись на «арийской стороне», так как не хотел покидать больных и доверившихся ему людей. Погиб в 1943-м.
8. Бронислав Хуберман — скрипач, основатель Палестинского оркестра.
9. Герберт Уэллс — английский писатель-фантаст.
10. Томас Манн — немецкий писатель, бежавший от Гитлера в США.
11. «Faites vos jeux» — традиционное объявление крупье в казино: «Делайте ваши ставки».
12. Lopek (Лопек) — Казимеж Круковский (прозвище «Лопек»), знаменитый довоенный польский актер кабаре еврейского происхождения, друг Шленгеля. Ему удалось бежать в СССР, а затем в Великобританию и США.
2026.06.04
На фото — кадр из фильма Чаплина «Великий диктатор»
Оригинал (автор — Владислав Шленгель):
Bardzo przepraszam
(z cyklu “Co czytałem umarłym”)
Muszę i musisz
pragnąć i wierzyć —
Tertium non datur.
Cierpieć i — przeżyć
kłami… pazurem!
na wszystko przystać,
zamieniać skórę
jak transformista.
Przebić się, przepchać
największy zator,
żyć bez oddechu
… prestidigitator…
O co tu chodzi?
więc dobrze, wiedz to,
tu chodzi o NAS
żywe świadectwo…
Jak w białe kruki
niech patrzą na nas,
niech o nas mówią
noce do rana,
— że jest ważniejszy
Einstein i Tuwim!!!
— dajcie mi spokój!!
o kim tu mówić?
Czym świat wzbogacą,
gdy zrobią krocie,
pisząc i mówiąc
o swej tęsknocie,
o swym współczuciu,
O NASZEJ ofierze.
Dajcie mi spokój!!!
Ja im nie wierzę!!!
Czym uszczęśliwi
tom Feuchtwangera,
gdy z dokumentów
prawdę wyszpera,
gdy tajemnice wysupła pierwszy
z ogłoszeń GMINY
I moich wierszy!!!
Tuwim w Janeiro
opływa w łaski,
płacząc nad dolą
braci warszawskich.
Chaplin zbuduje
mur w Hollywoodzie,
w getto z tektury
najęci ludzie,
dolaroroby
w obfitym cielsku
„dy bone” będą wyć po angielsku,
a Chaplin będzie
miliony zbierać
w roli Pinkerta
al[bo] Gepnera.
Huberman zagra,
Wells coś dopowie,
Mann w 4 tomach
wyda swą powieść,
będą płakali wzruszeni bardzo,
będą krzyczeli,
jak bardzo gardzą,
jak ich poruszył nasz los do dna,
bardzo przepraszam,
a ja?
zrobią fortunki,
plus szum i sława,
za to, co było
w mieście Warszawa,
będą obchodzić,
będą mnie święcić,
a ja co na to
błogiej pamięci?
Bujda, panowie,
lipa, panowie,
ja to przeżyję —
JA to opowiem —
ja sam wykrzyczę
stoma głosami
rymem i rytmem,
stoma wierszami,
niech nie współczują
w naszym imieniu,
wcale nie chcemy
spoczywać w cieniu.
My przeżyjemy —
my mocne plemię —
gdzieś się schowamy,
bodaj pod ziemię — — —
czytaj gazety
i plotek słuchaj,
to nic nie szkodzi,
dodają ducha.
I zęby ściśnij,
zaciśnij pięście,
uparty człowiek,
uparte szczęście.
Nie tylko Disney ma w głowie olej,
my także, Żydzi,
już na nas kolej,
chcemy grejpfrutów,
chcemy stadionów,
pięknych podróży,
miękkich wagonów,
są mocni Żydzi tam w USA —
bardzo przepraszam,
a ja???
Ostatnia stawka też ma znaczenie,
stawić na wszystko w takiej grze,
nie ma przegranej — kto gra, wygrywa.
Panie, panowie — faites vos jeux —
i nie mów o szczęściu Wellsa i Lopka.