Змея возвышается средь кучево-дождевых облаков,
Покачивается тёмно-синею полосою вирги,
Говорит:
– Сможешь уйти отсюда и без оков,
Если разгадаешь загадку, а после заплатишь виру.
Он смотрит в её глаза, кофейные с янтарём,
По чешуе серебристой пробегают разряды,
Говорит:
– Если сад этот станет заснеженным январём,
Позови – я приду и буду с тобою рядом.
Змея удивлённо кивает треугольною головой,
Пробует облака (языков у неё, кстати, девять),
Говорит:
– Извини, не думала, что ты тут – и ещё живой,
Но теперь что с тобою делать?
Он прикуривает сигарету, вплетая в воздух ментол,
Держит длинными пальцами её бережно, словно флейту,
Говорит:
– Там снаружи пылают сколько-то мегатонн,
Возвращаться сейчас, пожалуй, будет нелепо.
Змея раздражённо бьёт хвостом по выцветшему песку –
Тот взлетает разноцветным стеклом, осколочным злым салютом, –
Говорит:
– Сколько она ни прижимала кожу мою к виску,
А всё получались… – сплёвывает яд, – вот такие люди.
Он вздрагивает, и зрачки от боли расширяются, как тогда,
Говорит:
– Она осталась, вплавлена в пустую породу…
– Ну а ты?
– А мне – отмщенье, и аз – Ада́м,
Или А́дам, и я не стану ни землёю, ни кровью.
И средь облаков змея печально покачивает головой:
– Уходи отсюда, – говорит, – тебя ещё не хватало.
Понимаю, конечно, – шкуру менять тебе не впервой,
Только как же я от вас всех устала…
2024-09-23