В храме бога Благополучия
Нас немного уже осталось:
Нас осталось около тысячи
Из несдавшегося Карфагена.
Говорит мой муж: “Может, лучше бы
Сдаться? Войско уже устало…
Пощадят, быть может…” Смотрите же,
Что осталось от града-легенды!!!
Сотен девять здесь перебежчиков –
Знать, несладко жилось им в Риме!
Гадсрубал (он муж мой) – начальник.
Сыновья наши. Двое. Дети…
Те ж, кому прощенье обещано –
Вы смотрите на них, смотрите! –
Как покорно, склонивши голову,
Молча вышли из цитадели.
Так покорно склоняли голову,
Выдав город на разграбление:
После первого ультиматума
Нами преданы были заложники.
Мы, забыв о славе и гордости,
Не услышали “esse delendam”,
Всё казалось не так уж страшно…
Но опутаны были ложью мы.
Вновь из Рима приказ последовал:
“Сдать оружие!”. До последнего
Мы ещё на что-то надеялись,
И не слышали запаха гари…
Роковое сказано слово:
“Carthaginem esse delendam!”
И – “Разрушить!” – приказ был отдан.
Наконец-то мы испугались!
Тетиву из волос мы вили,
Мастера ковали оружье,
Отражалось жгучее солнце
От блестящих отточенных лезвий.
И, единым дыханием слово:
“Карфаген не будет разрушен!”.
…Но от голода мы слабели.
Но уже подступали болезни…
И восходит чёрное солнце.
Слава города Карфагена! –
Гадсрубал командует: “Сдаться!”
И выходит в объятия плена.
Я не дам погибнуть с позором!
…И взбирается пламя по стенам,
И сгорают в огне мальчишки…
Carthaginem esse delendam!
Carthaginem esse delendam!
Carthago deleta est…