…А ко мне приходят страшные сны. Я пою их чаем,
И они сидят, вежливы, чёрны и молчаливы,
И они глядят сквозь донные отложенья глаза,
Сквозь кору земную, а то костяную, и глубже, глубже,
Где в давленьи пылающем рождаются кристаллы и беды…
… В этом сне я была посреди реки, да нет, скорее речушки –
Глубина по пояс максимум, а то чуть выше колена.
Там вода была тёплой от крови. Покачиваясь, плыли трупы –
Застывавшие жертвы погрома, из города по теченью выше.
Там мужчины плыли и женщины, подростки и пожилые
(Вовсе не было стариков и детей, что несколько удивляло).
Надо было их вынимать из потока и класть на чуть приподнятый берег:
Так в воде оставались ноги, но это уже неважно –
Потому что племянница (во сне она была старше, чем вправду – ей лет двенадцать)
Их брала потом за плечи и отволакивала подальше.
Часть погибших я знала. До жара, до судороги хотелось
Отыскать среди трупов ну хоть кого-то живого –
Я б почувствовала сердцебиенье, дыханье, трепетание жилки!..
Бесполезно.
Племянница всматривалась в их лица,
А потом сказала: «Красивые». Я лишь головой покачала:
«Только то, что живо, – красиво», и продолжила тела поднимать на берег.
Вся одежда была в крови. А недвижные плыли, плыли.
И спина уже болела, и руки. Я думала, как нам вдвоём с девчонкой копать могилу.
Не люблю я братских могил – только что поделать.
Потому что, во-первых, надо реку спасти и всё по теченью ниже:
Только то, что живо, – красиво, а так протоки забьются смертью,
Слишком много её – эпидемия вспыхнет, и вновь в волнах будут трупы.
Во-вторых же, надо людей запомнить: записать, кого опознаю,
Ну а если нет – хотя бы сфотографировать на мобильник,
Вдруг потом получится избегнуть забвенья?
А навстречу всё плыли и плыли, холодея, бывшие люди.
Я взглянула на город – дома да башенки, стандартно и бесприметно.
Там сейчас тротуары багровы, коричневы, колки, скользки.
Там из трещины трава пробьётся, в подвалах не выветрится, застоится запах.
Там на много дней в глаза друг другу оставшиеся посмотреть не смогут.
Только то, что живо, – красиво. К городу сползаются белёсые черви
И убийцы не в состоянии день отличить от ночи.
Мы копаем могилу. Как же отчаянно болят и спина, и руки.
А под лезвием лопаты плачет красная глина.
…И не страшно в этих снах, вот ведь – нет, не страшно…
2007.08.30