Так было вначале – серое небо, заложенно-ватное от облаков,
Пустая, безжизненная земля и свинцовое море, что мерно било волна за волной.
По отмели шёл человек, и не было смысла ещё у его шагов.
Он шёл, не оглядываясь, – небытие всегда молчит за спиной.
На той границе, где никнет волна, но суша ещё не вступает в права,
Он стал разводить костёр – из хвороста, дара земли, и плавника в пене морской,
И пело дерево под его руками, и услышав песни этой слова,
Ответило небо молнией – как умело – надеждой своей и своей тоской.
И жарко пылало дерево, рубиновые лепестки да ступени ввысь,
А человек поднимался по огненным языкам и пел – как дерево, молния и вода,
И скоро его уже не было видно. Но серый взгляд, что над землёй навис,
Исчез – и сразу стало понятно: ему не править здесь никогда.
И рыбы били хвостами, плясали, блистали серебристою чешуёй,
И птицы, на крыло опробовав воздух, чертили замысловатые письмена,
И оживала земля равно орхидеей хрупко-розовой и изумрудной змеёй,
И каждый пел, и имя своё вспоминал, и другим давал имена.
А над миром плыла Жар-птица, и перья падали в море, и были они янтари,
И падали в землю, и становились топазы, золотые кристаллы-лучи,
А отсвет видно и по сегодня – лишь вовремя в небо смотри, в перелив полярной зари,
Аквамариново-алый до белизны мотив, слейся с ним, не молчи.
*
А на месте том осталось кострище, обсидианово-оплавленная дыра,
И смелый может прийти туда, собрать костёр из земли и моря даров,
И если удержит пламя волей своей, то станет Жар-птицей, как это было вчера,
А не удержит – станет золой. Творцом миров – иль удобрением для миров…
2007.01.28