Попалась мне лет в года девяностые-перестроечные книжка стихов. Автора, каюсь, не запомнила. Просмотрела по диагонали – очень плохие стихи, умеренно антисоветские. Так бы и отложила книжку – но ехала в автобусе, делать нечего, прочла предисловие.
И узнала из него, что автор этот отсидел за стихи суммарно под двадцать лет. Потому что антисоветчина, статья очевидна. Выжил. Вышел на свободу. И наконец смог выпустить книгу с этими вот стихами, за которые он честно положил свою жизнь.
Стихи, повторюсь, очень плохие.
И, помимо прочих соображений о сущности творчества, пришло в голову вот что: странным образом судьба этого отсидевшего автора родственна судьбе Ники Турбиной. Потому что и он, и девочка-вундеркинд получили от социума аванс в оценке стихов, завышенный категорически. Оба не смогли соответствовать выданному – причём с шансами из-за аванса же, искорки-то проглядывают у обоих, развивайся всё нормально – кто знает? Обоим это стоило, по сути, жизни.
А какой аванс – в форме вознесения к вершинам и раструбливания по всей стране или в форме приговора суда – не так важно, если речь идёт о восприятии значимости сотворённого.
Только вот этому незапомнившемуся автору, пожалуй, повезло всё-таки больше. Как ни крути, сожжена оказалась не вся жизнь. Хоть кусочек, да остался.
2006.11.22