Спичкой – о коробок.
Рыжий сполох тепла.
Вдох – зима – неглубок.
Рядом с пальцами – мгла.
Щедро же, добрый сказочник, ты мне отсыпал жизни:
Сорок четыре минуты, ломких, с головкой серной.
Скоро закончишь историю. Что будешь делать, скажи, с ней?
Стоит ли слава ночи такой? Скажешь: “Стоит”, наверно.
Тихий снег на ладони. Тает. Пока что – тает.
Я обожгусь, зажмурюсь, жаркий отблеск впечатав в сетчатку.
С каждым шорохом – ближе ночь, последняя, золотая.
Я ещё жива. Я ещё пробьюсь – подорожником сквозь брусчатку.
Спичкой – вдоль коробка,
Бережно, чуть дыша.
Пламя дрожит у виска.
К белой пропасти шаг.
Плохо. Уже не чувствую ног. И согреться мне не удастся.
Сколько осталось вдохов ещё? Тридцать? Нет, двадцать девять.
Сказочник, что-то не то творишь ты в королевстве датском.
Холодно думать. Хочется жить. И не пойму, что делать.
Холодно думать. Вязкая кровь, словно зимние волны, –
Медленный серо-жемчужный шёлк, серебристое небо, –
Помню, да не увижу вновь. Если не вырвусь на волю.
Если сказку не разорву. Если не хватит гнева.
Спичка, ещё одна –
Книга, гори в огне!
Я не обречена!
И умирать – не мне!
Если погибну (всё может быть) – то не твоей строкою,
Не потому, что таков сюжет, что так сценарий написан!
Лестницей в небо станет судьба, гамельнскою рекою,
Парусом алым на корабле, зелёным холмом эльфийским.
Лесная дорога – моя судьба, лестница винтовая,
Птица, летящая в облака, и тетива тугая.
Сказочник, власти нет надо мной, я ухожу, живая,
Я не замёрзну, будет рассвет, я другая, другая…
2005.09.18