* * *
Ходят легенды, что под чернильным свежеотстроенным храмом,
Где пол полируем подошвами-под-охраной, под приторно-ладанной сенью,
Раз в году, или раз в месяц, или на праздники (приметы свидетельствуют о разном)
Возникает бассейн – а может, призрак бассейна.
Одна легенда – о том, что толстоглавный священник пробует воду ногою
И делает шаг. Вода его, конечно, держать и не собиралась.
Потом его пытаются вытащить пластилиновой удочкой – как монетку; и отрока, стройного и нагого,
Сталкивают с бортика (мсье Кузмин, уймитесь!) – чтоб волна лениво юношу забирала.
Радужная плёнка выталкивает прочь старика. Влага на плиты брезгливо стекает.
А потом где-то плачет мать. Страховка выплачена. Квиты. Не утихает.
Говорит легенда другая, что воду пробуют обратить в напитки –
Мановеньем руки ли, чтеньем молитв, добавленьем дрожжей, а может, инвайта –
Всё равно забутилируют и продадут, так что времени – целая ночь, вариантов ещё в избытке.
Открывают алхимические рецепты и “Космополитен” розоватый.
И соскальзывают буквы с лощёных страниц. Их флегматично слизывает волна.
В лучшем случае получается кагор, а как правило – ни хрена.
Есть и третья легенда. Рассказал её череп, многокариесно зубы скаля
(И не очень верю, но рукой махну – не отдавать же респондента на мяч футбольный мальчишкам!), –
Что бассейн застывает прозрачной чашей, и оттуда фурычит фонтан, грааля
Всех, кого ни попадя (что такое “граалить”, черепушка объясняет не слишком
Выразительно, но цензурно. Короче, лучше не попадать туда,
Где прожигает камень в кружево и оплавляет края вода).
А четвёртой легенде от роду три минуты, но расскажу – не будет секрета,
Потому что над куполом звёзды, что пронизывают равно кресты, позолоту и черепицу,
И церковники всё пытаются отвести слезящиеся глаза от света,
И дрожат, истаивают стены, и у спящих людей спокойней, задумчивей лица,
И до серого, пустого рассвета космос говорит на том языке,
Что не требует веры. И внятен, увы, не всем. И жилка дрожит на виске.
2007.04.29