***
Уже восходит первая звезда.
И веет ветерок. Душистый. Летний.
Заросший сад. И тишь. И благодать.
Последний вечер. Кажется, последний.
Вино тягуче, солоно, как кровь…
Один Иуда смотрит с пониманьем.
Да, брат-актёр, у нас похожа роль:
Тебе верёвка, мне же – крестованье.
А прочие – им, право, всё равно:
Убьют меня – есть шанс добиться славы.
Я говорил им: “Кровь моя – вино”,
Переводили: “Хавка на халяву”.
Так. Гефсимань. Возьмут, похоже, здесь.
Как вязнут в горле той молитвы строфы!
Пилат. Бормочет что-то о суде…
О чём он? Добрести бы до Голгофы!
Неблизкий путь среди немытых тел,
И солнце бьёт в глаза так зло и резко…
О радость! Наконец я на кресте!
Но нет! Нет, нет! Я не хочу воскреснуть!
О Боже! Я не продлевал контракт!
Ты ж сам сказал, что это – смерти дата!..
Но на рассвете третьего утра
Вошли в пещеру римские солдаты…