На чердаке старого дома родился Маленький Пеликан. Его мать разодрала себе грудь, чтобы в первый и последний раз накормить птенца, и пока могла, следила, чтобы он глотал её кровь. А потом глаза её потухли, голова бессильно упала на грязный пол, и она умерла.
Маленький Пеликан оглянулся и увидел вокруг много мёртвых пеликаних. Некоторые умерли совсем недавно, некоторые уже успели мумифицироваться, от некоторых же остались только кости под слоем пыли.
Маленький Пеликан понял, что ему надо отсюда выбираться, и чем скорее – тем лучше. Он заметил, что посредине чердака в полу есть дыра, и заглянул в неё.
Внизу оказалась комната. Там летало с десяток пеликанчиков (судя по всему, лишь немногим старше Маленького Пеликана), пол был ярко освещаем проложенными по нему нарядными гирляндами, а из всей мебели возвышался только телевизор.
Комната эта не понравилась Маленькому Пеликану с первого взгляда. Он продолжал смотреть – и понял, что не ошибся. Если кто-то из пеликанчиков садился на пол или просто касался крылом гирлянды – он с треском сгорал. Если садился на телевизор – то вскоре начинал светиться мерцающим светом и улетал куда-то. Куда – сверху было не разглядеть.
“Ладно, – сказал сам себе Маленький Пеликан дрожащим голосом. – Кажется, я понял. К полу не приближаться, на телевизор не садиться. В крайнем случае вернусь сюда. Другого выхода всё равно не видно”.
И неуклюже, но отважно прыгнул вниз.
Неумелые крылья ещё плохо держали Маленького Пеликана, но он смог сделать несколько кругов над комнатой. К этому времени последний из пеликанчиков, кого Маленький Пеликан видел сверху, сел на телевизор (“Не надо!” – крикнул ему Маленький Пеликан, но тот либо не услышал его, либо решил не обращать внимания), и вскоре, когда его оперение начало мертвенно мерцать, устремился в огромное распахнутое окно.
Окно вело в чёрную ночь.
Маленький Пеликан был в растерянности: он не понимал, что делать. На пол – нельзя, на чердак – незачем, за окно – страшно. А крылья, меж тем, начали уставать, и на очередном вираже Маленький Пеликан неосторожно коснулся телевизора.
Ничего не произошло.
“Ладно, – рассудил Маленький Пеликан. – Ну хоть немного посижу, передохну. А потом снова полетаю и решу, что делать дальше”.
Он приземлился на телевизор и расправил ноющие с непривычки крылья. Телевизор чуть ощутимо вибрировал и это было сладко, и наполняло особой, зудящей энергией, и требовало лететь, и именно туда, к манящей невидимой цели…
“Ой! – сказал сам себе Маленький Пеликан, когда понял, что он, светясь тем же мерцающим светом, быстро-быстро машет крыльями в звёздном ночном небе. – Ой, что-то мне это совсем-совсем не нравится!”
Он попытался замедлиться. Не сразу, но это всё же удалось: казалось, что само мерцающее его оперение препятствует этому. А внизу был лес, а чуть дальше озеро…
“Ой-ой-ой, нет! – закричал в голос Маленький Пеликан, когда разглядел, что это за озеро. – Не хочу тудаааааа!”
Маленького Пеликана можно понять. Это было не обычное озеро. Вода его была чернее смолы, звёзды не отражались в ней. На деревьях вокруг озера сидели чёрные птицы. Они были мертвы – плоть их кое-где поотваливалась кусками и видны были кости – но птицы шевелили шеями, щёлкали клювами и перебирали лапами, словно живые.
Маленький Пеликан отчаянно забарахтался в небе, пытаясь повернуть, – вопреки подталкивающему его свечению. Неумелые его крылья не смогли удержать высоты и он рухнул вниз.
Конечно же, Маленький Пеликан не разбился насмерть – он всё-таки птица, и падал он не так уж быстро. И ему почти повезло – упал он на берег озера. Почти – потому что кончик его длинного клюва всё-таки оказался в чёрной воде.
Ох как испугался бедный Маленький Пеликан! Невзирая на то, что у него болела каждая косточка в теле, он вскочил и попытался вытереть чёрное пятно о траву. Напрасно. Чернота на его клюве никуда не девалась.
Тогда он пошёл спиной вперёд, волоча клюв по земле, – чтобы стереть пятно хоть бы и вместе с частью клюва. Песок и корни, опавшие шишки и древесная кора, иглы и старые листья – через всё это тащил свой клюв Маленький Пеликан, и постоянно поворачивал его, словно затачивая, и оставлял за собой кровавый след.
Так продолжалось довольно долго. Маленький Пеликан не чувствовал времени и почти не чувствовал усталости. Ужас от того, что с ним может случиться, если пятно будет расти, гнал вперёд. Единственное, что сообразил Маленький Пеликан, – это что надо идти не строго назад (чтобы не упереться в итоге в тот дом, из которого он вылетел), а в сторону. Так он и сделал. Он шёл и шёл, лапы его и тело истончались на глазах, клюв становился всё меньше и острее…
– Эй, Шилоклюв, а ты что тут делаешь? Вроде как до твоих болот далеко – чего ты сюда забрался-то? – раздалось совсем рядом.
Маленький Пеликан обернулся. Совсем рядом с ним стояла большая Рысь.
– Я не Шилоклюв, я Маленький Пеликан, – с усилием сказал он.
– Пелика-ан? – с недоверчивой насмешкой протянула Рысь. – Ты на себя-то посмотри! Впрочем, в пеликанах мяса больше. А если я тебя съем?
– Тогда и ты погибнешь, – махнул крылом Маленький Пеликан (который и вправду уже стал Шилоклюв). – А пока чёрное пятно не перешло на голову, мне надо его стирать…
Рысь подошла к Шилоклюву и бесцеремонно подняла его клюв лапой. Внимательно рассмотрев, она заявила:
– Во-первых, тут нет никакого чёрного пятна. У меня зрение всяко лучше твоего, так что можешь не спорить. Во-вторых, а ну-ка рассказывай, что это за история с чёрными пятнами и откуда ты такой странный взялся.
Шилоклюв обессиленно опустился на подушку лесного мха и начал рассказывать про страшный дом, откуда он родом, и про ужасное озеро, к которому он вынужден был лететь.
Рысь слушала его молча и с каждым словом всё больше мрачнела. Наконец она сказала:
– Сиди здесь. Чтобы тебя никто не съел, давай-ка я запихну тебя вон в то дупло и мхом вход заткну. А я сбегаю, кое-что проверю.
Так она и сделала. Измученный Шилоклюв практически сразу провалился в сон, а Рысь побежала по кровавому следу к чёрному озеру.
Когда Шилоклюв проснулся, стоял день. Шелестели листья, чирикали птицы, стрекотали кузнечики. Через вход в дупло проникал солнечный свет – настолько яркий, что никогда его не видевший Шилоклюв поначалу зажмурился. Голубое небо, зелёные деревья, рыжие ветки сосен…
У входа в дупло сидела Рысь. Она вылизывала свою крупную мохнатую серо-крапчатую лапу.
– Проснулся? – поинтересовалась она. – Вылезай, нечего прохлаждаться. А то это озеро нам весь лес загадит скоро.
Шилоклюв попытался пошевелиться. Болело всё до последнего пёрышка. Но он всё-таки смог вывалиться из дупла прямо под лапы Рыси.
– Понятно, – сказала Рысь, развернув его в вертикальное положение. – Ну тогда хоть подробно рассказывай, где этот проклятый дом. А ты отлёживайся, что уж тут сказать.
– А что ты будешь делать? – поинтересовался Шилоклюв.
– Ну сначала пойду и убью того, кто всё это затеял. А потом посмотрю, что ещё можно сделать, – ответила Рысь. – Да, кстати, я вчера забыла тебе сказать – обычно пеликанихи кормят детей рыбой. Ну это так, на случай, если ты самка – чтобы не повторяла такую глупость.
Шилоклюв вспомнил время, когда он ещё был Маленьким Пеликаном. Вспомнил мать, которая следила, чтобы он выпил как можно больше крови, пока она не умерла. И волна такой ненависти к создавшему тот дом и ту жизнь захлестнула его, что он расправил крылья и сказал Рыси:
– Пойдём вместе. Лететь я сейчас и правда вряд ли способен, но если я сяду тебе на загривок, то указывать путь смогу. Я заточил клюв – и я тоже буду мстить.
Рысь наклонила голову. Шилоклюв смог взобраться ей на загривок и уцепиться за него. И они начали путь к проклятому дому.
2016.10.19