Поскольку я тут болею – мне, естественно, снятся сны. Ну то есть они так в принципе регулярно делают, но в болезнь – так просто всегда. Если на градуснике выше 37 – дверь открыта!
Вот один из.
Приезжает в город археологическая экспедиция, которая до того месяца полтора-два колупалась на каком-то раскопе посреди ничего в глухой степи. Одна из археологинь, Ляпа (которая вообще-то Каллиопа, но 🙂 ), приехав, выкупавшись и надев, наконец, красивое, побежала трындеть за кофе с подружками. В ходе трындежа и рассказала, что в целом ничо так было, вот только блохи там дико злые и в последние несколько дней просто спасу от них не было.
“Уууупс…” – говорит инфекционистка Сашенька из этой же компании. Потому что внезапно злые блохи – это очень может быть внезапно чума (возбудитель делает в блохе по сути пробку, и насытиться насекомое не может, но очень хочет). Вздыхает, понимает, что продолжения посиделок ей не светит, печально провожает взглядом пирожные на столе, идёт на работу, даёт запрос по месту – и точно, в этом районе вот буквально сегодня зафиксирован чуть ли не десяток больных, и вряд ли это всё. То бишь вся это археокомпания, похоже, как минимум контактна по чуме, ибо один из заражённых – водитель, который их из оной глухой степи вывозил.
Ну что, карантин всем. Эта форма прямо вот неприятная, и отдельно неприятно в ней то, что она передаётся – хоть и не очень активно – через контакт по коже, а особенно по слизистой, даже в инкубационном периоде (напоминаю: это сон, я знаю, что чума передаётся не так).
Соответственно, всех срочно собирают в карантинные бараки на 5 дней (больше нет смысла, что есть – проявится; ну и тестирование там с первых минут поголовное). Народу немало – копали там крупное. И с большей частью народа в этом смысле проблем нету, народ молодой и живущий самостоятельно, но с одним чуваком по имени Миша, который, приехав, сразу занялся сексом с женой Люшей, и да, у них ещё двое детей, которых жена кормит грудью, очевидно, что изолировать надо всю семью. Включая их овчарку, с которой никто не, но нельзя же животину оставлять в закрытой квартире, пусть лучше выгуливают там, благо бараки на берегу моря, и кусок пляжа там есть. Собака довольна, остальные не очень.
По итогам выясняется, что из всех заражёнными оказываются 6 человек (включая Ляпу-любительницу кофе, но с ней-то как раз всё сравнительно нормально: курс антибиотиков, и гуляй), трое из которых попадают в больницу, причём – так сказать, “минуя миску”, – сразу в реанимацию. Семья оказывается не затронута заразой, их отпускают домой. Миша выясняет, а кто, собственно, влип. Охранник, который их выпускает, про одного из – не знает ничего, а имена двоих называет: это тихая конопатая девочка Настя, которая всегда была как бы на отшибе от всех, и Натан – руководитель одной из партий на раскопе, который к Насте вечно клеился и проходу ей не давал. Причём у Натана, похоже, всё совсем фигово.
– Бедная Настя, – говорит Миша, ничего особо в виду не имея. – И раскопки у неё те ещё были, и тут вот такое…
Люша, у которой от карантина в тесном бараке (им выделили отдельный, но там всё равно одна комната на всех) с двумя мелкодетьми крыша уже и так неплотно сидит на месте, устраивает Мише дичайшую истерику на тему “Вот, ты так заботишься о Насте, потому что ты с ней спал”. Миша, который сопоставим с супругой по адекватности, посылает всё на и пробирается в инфекционную больницу, решаясь таким образом на замысловатое самоубийство. Суть: мордально Миша похож на Натана – не как близнец, но достаточно, чтобы забеганные врачи решили, что это один пациент. Дальше Миша подменит умершего Натана, будет лежать в его кровати, тоже заразится и помрёт, вот тогда Люша будет знать! (Заметим, что ни дети, ни даже вроде как любимая овчарка в плане вообще не фигурировали, ну ладно)
Ну, первая часть удалась: Миша туда пробрался, минуя все закрытые двери так или иначе (ну, потому что они рассчитаны на нераспространение инфекции, а не на гипермотивированного ебанька), Натан действительно умер и его тело повезли в морг, и Миша с чувством выполненного долго, очень долго и навсегда рухнул в его кровать.
Дальше фокус смещается на медсестру Инессу в той же больнице. У которой тоже не всё в порядке с личной жизнью, и которая хочет завести интрижку хоть с кем-то (например, из пациентов), чтобы отомстить своему мужу (про которого не очень понятно – он уже “бывший” или как). И будь она медсестрой в санатории – всё было бы легко и приятно, но она работает в инфекционной больнице, и у нас тут чума. Отвратительно, прям очень вот мешает.
Инесса, что характерно, замечает подмену (потому что мордального сходства – кто бы мог подумать! – недостаточно, анализы совершенно другие). Но решает пока что не поднимать кипеша и посмотреть на развитие событий. Она резонно предполагает, что раз чувак решил спрятаться так вот в инфекционной больнице, то у него на это серьёзные основания. И думает она не про неурядицы в семье, а про то, что в городе – параллельно всей этой чумной-чумовой истории – оч-чень громкий наркоскандал. Соответственно, принимает Мишу за одного из фигурантов-наркодельцов. Так что, может, получится какую денежку получить – за сокрытие важной информации, тэк скэть?
И вот этом я проснулась.