Срубилась коротким сном (у меня такое бывает – обычно минут на 15 +-5, но нельзя не, как будто кто-то рубильник дёргает). Но хватило, чтобы показали очередной сон.
Попадаю я во что-то, что сначала ошибочно распознала как католический готический собор: с колоннами, витражами, иконами, все дела. Но это на первый взгляд. Уже даже на полуторный понятно, что это не храм вообще, а огромная – что в квадратуре, что в высоту – библиотека. И колонны – это такие вот книжные шкафы.
Когда я это осознала, включилась музыка. Орган или что-то похожее (хотя скорее – что-то из его предшественников) плюс голоса. Которые красивущим многоголосьем (и многословьем) начали излагать то, что можно просуммировать в ̶”̶М̶о̶й̶ ̶р̶у̶к̶и̶ ̶п̶е̶р̶е̶д̶ ̶е̶д̶о̶й̶!̶”̶ “Учи языки, тебе всё это разгребать!”
Тут я понимаю, что стою на такой штуке… вот представьте себе помесь офисного кресла, которое можно рычажком поднимать-опускать (только это не кресло как таковое, а скорее мини-платформа со столом) с подъёмным краном (по высоте). Перемещается эта штука в пространстве благодаря колёсикам снизу и выглядит ̶н̶и̶ ̶х̶р̶е̶н̶а̶ ̶н̶е̶ ̶н̶а̶д̶ё̶ж̶н̶о̶ чрезвычайно воздушно примерно полностью. Вот, значит, меня на этом поднимают ̶и̶ ̶я̶ ̶д̶а̶ж̶е̶,̶ ̶к̶а̶ж̶е̶т̶с̶я̶,̶ ̶с̶д̶е̶р̶ж̶и̶в̶а̶ю̶с̶ь̶,̶ ̶ч̶т̶о̶б̶ы̶ ̶н̶е̶ ̶с̶к̶а̶з̶а̶т̶ь̶ ̶с̶л̶о̶в̶о̶ ̶”̶б̶л̶я̶”, и тут ко мне подлетает…
Щаз я это опишу. Представьте себе, что у вас такая длинная широкая полоса ткани, с помощью которой в театре делают вид, что на сцене море волнуется раз. Представьте также, что на этой ткани написано до фига всего разными системами, от букв и иероглифов до клинописи. А теперь оставьте края трепыхаться, а центр ткани соберите в тушку и голову бабочки. Кажется, там ещё из чего-то были лапки и усики, но и так смотрелось впечатляюще. И вот этот креатив из городского клуба Ухряпинска летает, сквозняк создаёт и моим гидом работает.
Стены, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, состоят из полок, где плотно упакованы книги, а также довольно много где висят портреты. Решила поглядеть сначала на книги. Естественно, их дофига, на языках количеством дофига, книги притом достаточно современного дизайна (не в смысле кричащих обложек – нет, не всё так плохо, вполне достойно изданы, – а в смысле не папирус-пергамент). И значки такие типовые на обложках. Интересуюсь значками. “Ну как, – отвечает мне тканебабочка, – эти вот показывают, что книги сгорели, эти были сожжены, а эти просто истлели, а эта утонула…”
Ага, понимаю я. То есть если вот сюда палец приложить, то перед глазами картинка, как эта книга была утрачена, и никто не узнает, где могилка её, если вот только я, несчастный Труффальди… гм, мда.
“Ладно, – говорю, указывая на первый попавшийся портрет вида незнакомого (впрочем, с моей лёгкой формой прозопагнозии мне лица как правило не особо-то знакомы, даже те, которые должны бы да). – А вот что это за ̶х̶р̶е̶н̶ ̶с̶ ̶г̶о̶р̶ы̶ достойный муж?”
“А это, – повествует собеседница, – Такой-то!”
Имя говорит ровно столько же, сколько и лицо.
“Ты потом узнаешь, – продолжает она. – Тебе надо будет в этот портрет войти и тогда он твоей рукой будет писать, что иначе написать не смог”.
Осознаю, что вопрос “А это в любом случае произойдёт или можно как-то избежать?” задавать не надо. Я знаю ответ.
Но если кирпичи – не кирпичи, колонны не колонны и иконы не иконы, то витражи тут – что? Выглядят они как геометрические фигуры разных оттенков янтарного.
“А это, – шелестит крыльями собеседница, – погибшие языки, которые тоже…”
Тут она элегантным взмахом выдвигает одно стекло витража (это оказывается своеобразным ящичком) и оттуда что-то сияет неизвестной системой записи…
…и просыпаюсь я с фразой: “Да вы издеваетесь!”
2026.05.23