– Было такое в старые времена, – говорили старые люди. –
Что раз в году открывалась дверца в сад заповедный:
Золотом был там песок на дорожках, галька любая – яхонт.
Под древней грушей грустный монах читал толстенную книгу –
И всем, кто вошёл, предлагал почитать – да грамотных не находилось.
“Эх, – вздыхал монах тяжело. – Триста лет сижу тут,
По случайности попал я сюда, предложили чтеца заменить мне…
Мне б на волю уйти, устал от бессмертья… да кто разберёт эти знаки?”
– Ой, – смеюсь, – забавно, со мною похожее приключилось:
Любопытства ради решила попробовать, как оно – читать на пустынном?
И открыла страницу книги, и в руки перо мне дали –
А перо обратилось крыльями и вознесло над морем,
И над морем лазорево-синим, с белопарусными кораблями,
И над морем охряно-золотым, где пересыпается вечность,
Вскоре опустилась я в саду, что полон сокровищ:
Каждая крохотная травинка – чистейшего изумруда,
Каждый лист опавший сухой там – платина и палладий,
Каждый лепесток – алмаз сияющий, розовый или красный,
И фонтаны – турмалинами бирюзовыми, бриллиантами голубыми, –
Устремляются ввысь, в глубочайший сапфир небесный.
И на каждом спелом гранатовом зёрнышке, и на каждом бутоне,
И на каждом крыле тех бабочек, что вокруг порхают, –
Без числа завораживающих строк, без конца и без края,
Не перечитать их все, не услышать всей этой музыки медовой и колокольной
Ни за сто лет, ни за триста; а в ажурной той, кружевной ограде
Есть иные двери – в сады, не менее прекрасные, но иные:
И вдобавок к пустынному учу солёно-каменный, и заглядываюсь на горный,
И взлетаю, чтоб любоваться лазоревыми и золотыми морями,
И роняю перья вниз, наугад – чтобы счастьем этим делиться…
2025.09.02