Предназначение жира – защищать от смерти. Любой. От удара – не так опасны и кулак врага, и сорвавшийся рычаг. Рёбра защитит, лёгкие защитит, изысканно изогнутый ливер тоже там прячется.
От переохлаждения – по дороге ли зимней шагать, в реку ли, что только из-под льда, упасть. Часы, минуты – выходи, человек, я выдержу. Я ещё немножко выдержу.
От яда. От заражения. От прорванных сосудов. Белым снежным укроет алое солёное.
Сон убережёт – хоть на матери сырой земле. Можно – я сохраню ровное тепло, ты поспи хоть пару часов. Там развиднеется.
Плод в животе убережёт.
Даст ощущение, что в жизни – ну хоть чуть лучше. Протянет руку тому-этому, что уже срывается, – погоди. Долька шоколада. Кусочек мяса. Глоток сливок.
Не обманывает. Не обещает победу на выборах в президенты и серебряные коньки.
До последнего держит – на земле.
К полёту идут – к палочкам Коха и колбочкам с уксусом. Другим снегом – не покровом, но дорожкой. С костями проступает маска вечности, надетая на простую то яму, то канаву. Белая меловая маска. Куколка с с погибающей личинкой внутри. Пусть гибнет, говорят, только портит очарование.
Личинка закрывает глаза. Ей беспросветно страшно. Пока ещё да.
Очарование покачивается на ветке и косит птичьим глазом, всё выщёлкивая звуки-зёрна – из неба, зелени, пламени. Посидит-посидит, да и вспорхнёт. Поминай как звали.
2007.03.30