* * *
Двадцатый век запомнился невообразимым:
Воздухом, сгустившимся до хлора и иприта,
Тишиной, раздробленной “максимами”,
Отточенной, входящей между рёбер колымской синевой,
Тающими кристаллами циклона, где антициклонам не бывать вовек,
Шевелящимися после расстрелов кампучийскими полями.
Только утренний ветер – над травами, прорастающими сквозь кости.
2006.05.08