* * *
Апельсиновый сок выпивает гусеница с ножа –
“Я не злая, – она говорит, – просто лень протягивать лапу,
Доставать стакан, а потом его ещё вертикально держать;
Так что ты отвернись, коль смотреть не хочется, ну и ладно”.
По кусочку сыра берут Луна и джунгарский осмысленный хомячок,
Сыр неровно разламывается, словно по кромке леса,
А они смеются, нахваливают, спрашивают, где и почём,
Хомячок харизматичен, Луна кокетлива и прелестна.
А в углу рыжеплюшево свернулся кот, доедает семнадцатый бутерброд:
Он считает их, потом на стене записывает аккуратно,
Умножает на ноль, уходит в астрал, потом возвращается через год,
И кольцо протягивает с надписью, и что-то бубнит неясное про караты.
На столе устроилась курица-гриль с вальяжной грацией порнозвезды –
Ножки, шейка, фемина, такого загара не даст никакой солярий,
Затянулась ментоловой сигареткой, и над скатертью стелется дым,
Пододвину пепельницу – хозяйке птица такие вольности позволяет.
А гитара висит на стене, прислушивается к разговорам и тихонько поёт сама,
За окном поёт сирена забытой машины, заочно застолью вторя,
Шаровые молнии плывут на вдохе, озаряют крупноблочные обесцвеченные дома,
И впадают в море.
2006.12.13