Поехали прогуляться в Велико Търново. Оно прекрасно всегда, ну да это очевидно.
По дороге разговорилась с совершенно фантастическим джентльменом. Ему 79, у него 4 высших образования и все так или иначе связаны с филологией. Знает минимум десятка полтора языков, несколько из них (включая русский, который у него на диво богатый и чуточку – весьма обаятельно – архаичный) преподавал. Свободно цитирует стихи на русском, украинском, польском. С собой везёт большой пакет книг по живописи на польском, испанском, итальянском.
– До прихода освободивших нас советских войск мы жили хорошо. После 9 сентября (1944 года – ТЛ) нас пришли освобождать и начали с меня. Я маленький лежал в кроватке и был укрыт суконным одеялом. Солдат подошёл и освободил меня от одеяла, заявив, что это одеяло украли. Бабушка, которая сама его ткала, заплакала и показала ткацкий стан, на котором его сделала: “Как же украли, я своими руками сделала одеяло, и вот ещё такая же ткань, тоже сотканная мной…”. Тогда советский солдат освободил нас ещё от 10 метров сукна. Потом нас освободили (характерный жест у горла – ТЛ) от голубей, кур, кроликов и свиней. А от двух коров освободить не успели, потому что им дали приказ: “На Берлин!”, и коровы остались живы. Но не очень надолго. Потом стали заставлять вступать в колхозы. Мой отец не хотел. Но ему сказали, что меня выгонят из школы, не дав закончить даже 4 класса, потому что нечего учить врага народа. Отец пошёл и написал заявление. Но поскольку он всё равно не сделал это добровольно, и он, и я получили такое клеймо.
– Когда мне было 11 лет, меня потащили в милицию и сказали, что у меня есть револьвер и я должен его сдать. У меня не было револьвера. Тогда меня стали бить дубинкой по голове, пока я не упал на землю. Неделю мои родители не знали, буду я жить или нет.
– Когда мне было 17 лет, кто-то написал донос, что у меня дома много книг – значит, я их украл из библиотеки. Я ничего не крал, я покупал эти книги на те стотинки, что старался как-то заработать, но меня снова били дубинкой по голове и говорили, что если я к ним попал второй раз, то живым я уже от них не выйду. Я вышел живым, но теперь я периодически теряю сознание.
– Чтобы поступить в университет, нужно было сначала заработать денег, и я 3 года работал на паровозе. Это была очень опасная работа. Я 8 раз был на волосок от смерти. Один раз меня тушили – от горящей сажи загорелись волосы и одежда. А 7 раз я мог задохнуться в туннеле.
– Мне сильно повезло в университете. Мне преподавала княгиня (такая-то – к сожалению, забыла точно имя, но что-то вроде “Вера Волконская” – ТЛ), из белых эмигрантов. Она давала нам читать хорошие русские книги. Читать не-коммунистические болгарские книги нам запрещалось – чтобы не стали сильно умными. А запретить читать книги на русском – о, за такое можно было и с должности полететь! Поэтому никто особо не разбирался, что она нам даёт. И я читал. Много читал.
– По окончанию университета я должен был отработать 3 года учителем. Я получал 67 левов жалованья – это было очень мало. Меня хотели заставить вступить в партию – обещали, что я буду получать 200 левов. Я сказал: “На гербе моего прадеда – он был одним из руководителей гайдуков – были написаны три слова “Честь. Достоинство. Свобода”. Я помню эти слова и не пойду в вашу партию и за десять тысяч”. Мне сказали, что я никогда не смогу преподавать в университете. Я ответил: “Ну, зато я буду свободен. Хотя бы внутренне”.
– Да, я мог попасть на Белене (в концлагерь – ТЛ). Там не просто убивали людей – там скармливали их тела свиньям. Но мне повезло – за меня заступился один из преподавателей. Его потом уволили.
– Как только я смог, я уехал на Запад. Я много где преподавал. И много переводил. А ещё написал книгу по американской фантастике 50-70 годов. Я пошёл в американское посольство и сказал: “Чтобы издать эту книгу, нужна тысяча долларов”. Мне отказали. Тогда я отдал рукопись в одно издательство – но её там потеряли. Пять лет работы коту под хвост. С тех пор американцы мне тоже не друзья.
– Больше всего я жалею о том, что я уже стар. Будь я моложе, я бы взял автомат и пошёл воевать за Украину. Вы боретесь против тех же, кто освободил меня от одеяла, и кто скармливал умерших от пыток свиньям. Коммунисты всегда так делают. Я вас люблю и на вашей стороне. Боритеся – поборете.
– Где я живу? Сложно сказать. Мой сын живёт в Шумене, моя дочь в Софии, у нас с женой квартира в Карлово, но моя жена сейчас живёт возле Карлово у своей сестры, которая заболела и ей нужна помощь. Я могу жить в каждом из этих мест. И ещё в некоторых. Жить на одном месте – скучно, а я не люблю скучать.
2019.08.02