Асте Григорьевне
В каждой смерти видны все прошлые смерти:
Кто с Хароном уже расплатился неловкой медью,
Кто пророс куда, куда мы только зерно,
Кто истаял, как всем нам суждено.
В каждой смерти — отчаянье, там оно изначально,
И молчание, когда никак не поможешь молчаньем,
То ли гнев, то ли слёзы, то ли холодный дождь,
И уже ничего не ждёшь.
В каждой смерти — зеркало, крадущее отраженье.
Как ни складывай жизнь — она отменит сложенье,
Не поманит ничем, ничего не отдаст взамен –
Только плен без права выкупа, тошный плен,
Мальтовые тусклые воды недоброй Леты…
Так и прячусь за словом «каждой» от этой, этой,
Чтоб не думать о той, что у горла здесь и сейчас.
Только свет закрывшихся глаз.
2012.11.05