1
Копенгаген, в названии – гавань, а море – везде.
Отражаются красные здания в стылой воде,
Отражаются статуи, кисло-зелёная медь.
«Выжить» здесь означает «согреться», что надо суметь:
Не в рубашках тут дело, турист, не в носках-свитерах,
Копенгаген – о бликах в лицо, о дождях и ветрах.
Здесь не пена Лагуны и не Амстердама мосты –
Эти улицы – тоже море, и всегда одиночка – ты.
2
Ни хрена не Андерсен, в Джека Лондона или Жюль Верна
Я скорей поверю – сильного с сильным спор здесь,
Впрочем, лузерам место тоже есть, но придётся скверно:
Без толку орать: «Ангелы, спасите, а то испорчусь!».
Только разве гавань – где негде обсушиться и выпить не с кем?
А потом можно и плакать в прицельных поисках адресата…
В Питере завёлся так – вшой в волосах – некто Достоевский,
Андерсен, похоже, здесь стёк каплей конденсата.
3
Северный вечер, северный ветер, радуга через всё
Небо – волна шальная, двойная, брызгами по стеклу
Каждому: даже добротные ставни закрыть – и то не спасёт,
Северной радости полное небо, дуга уходит во мглу
Туч, и взрезает её – обёртку над подарком, давно
Жданным, желанным, вот получился, вот он уже в руках…
Пляшет по окнам дерзкая россыпь неоново-ярких нот,
Пробегает по крышам, теряется в облаках.
4
В Vor Freslers Kirke орган поддерживают слоны
С брюзгливыми мордами, морщинистой шкурой, покатым тазом –
Неожиданное решение для этой южной страны.
Приалтарные ангелы эротичны, томны и лупоглазы,
У одного волнистый меч, у другого прямой,
Труба у третьего – никто не в обиде и все при деле.
В небо ввинчивается винтовая лестница с золочёною бахромой.
Нелетающим – гостеприимно булыжник под ногами постелен.
5
Города бывают любовники, этот – спарринг-партнёр:
И контакт – куда уж теснее, и – жди обманных финтов.
Можно взгляд упереть в переносицу, можно смотреть в упор,
Но чуток расслабишься – сложит кверху лапками: будь готов
Отдохнуть на травке, покуда не вскочишь, не
Развернёшься – блок, удар; пока не сцепитесь снова…
Он из тех, с кем без единого слова встанешь спина к спине,
Если будет вправду хреново.
6
Когда мы шли паромом, солёную ткань взрезая,
Вода была фиолетово-золотой,
И ветер играл на волнах в исполинском зале,
До самых краёв налитом свободой густой.
Вот остров щедро намазан слоем заката.
Вот алой иглою татуирует небо маяк.
Быть может, к таким вечерам мы вышли из моря когда-то,
Чтоб позже стать мягким тёмным илом в придонных слоях.
2010.09.03