Двор отцветшей сирени и старой акации, воткнувшейся в облака.
Две машины глядятся друг в друга, потирают ушибленные бока.
У одной на крыше чёрно-рыжие “жорики”, у другой – толсто-рыжий кот.
Всё проходит. Это тоже пройдёт.
Всё проходит. Это в первую очередь о коте –
Пробежит по крыше, по волнистой сгустившейся темноте,
Вопль его оранжев, вопль противника запылённо-бел –
Как не заявить о себе?
Набухают пионы, вот-вот – и лопнут от нерастраченных сил,
Одуванчики пишут комментарии по краям, хоть их никто не просил,
Бельевые верёвки машут крылами, ещё немного и улетят,
К холодам вернутся назад.
Виноград обрезали. Из лозы и шифера мелкота мастерит шалаши –
Там они индейцы, эльфы, разведчики, мафиози, все равно хороши:
Что стекает с телеэкрана, то впитается в тусклый ласковый чернозём.
Прорастёт. А мы подождём.
Ярко-розов, цветёт шиповник, напротив сушится ярко-розовая простыня.
Жадно солнце впитывает – аж золотится – ракушечник-известняк.
Лепестковый сор катает ветер по асфальту двора –
Будет с чем котятам играть.
2010.05.21