Это октябрь, первый тающий снег, не последний и ветер,
Запах курицы-гриль у метро (той, что здесь называют “курой”),
Это крылья раскрывшая куртка, насквозь продуваемый свитер,
Это мы над кленовой листвой, рыжей, алой, сырой,
Отразившейся в лужах, в асфальт не впечатанной, это
Мы, пробегающие заполошным влюблённым огнём
По туманному городу, так, что за нами останутся полосы света,
Это мы: и в предзимье – носители жарко-густого имбирного лета,
Это мы, обернувшие полночь, как пледом, серебряным питерским днём.
Это октябрь. Пьём друг с друга нежданные зыбкие росы,
Чтоб согреться, скользим по проулкам, кафе, или просто, прижавшись к стене,
Забываем о времени. И под ногами стеклянная россыпь
Лишь хрустит понимающе, но не взрезает подошвы, не ранит нас, не
Вытекает из чьей-то клепсидры, оставив на счастье – мгновенья,
Но мерцает: ступаем по звёздам, немыслимым, близким, любым.
Это чайки кричат. Это счастье поёт внутривенно.
Это скрипки тончайшей настройки: не то чтобы прикосновенью –
Даже вдоху всегда отзовёшься, на выдохе будет: “Любим…”.
Это октябрь, это калейдоскоп витражей из подъездов случайных,
Разговоры витые, ветвящеся-лёгкие – кружево и макраме,
Краем глаза увидим и красный сигнал светофора, и чью-то печаль, но
Нас потоком шампанско-искрящимся вынесет прямо к зиме.
Это ветер, речной да приморский, куртки взмахивают крылами,
В поцелуях вселенные сладко танцуют на кончике языка,
Улыбаемся, словно спросонок, не строим продуманных планов,
Мы друг другу раскрыты, созвучны, соприкосновенны, желанны,
И пульсирует где-то меж рёбер ещё невысказанная строка.
2007.10.13