Тот, кто слишком долго вытягивал шею
За журавлём в синем-синем небе,
Потом не сможет голову удержать прямо.
Сидит он в подушке-воротнике,
Справа стакан воды и что-то круглое семейства таблеток,
Слева дверца шкафа – за ней не видно, кто плачет,
Под пальцами весенним снегом прогибается клавиатура.
“Не улетай, журавлик!” – всё заполняет буквами лист за листом,
Словно короткие щелчки клавиш умножают надежду.
Так зовут, когда уже не бывает.
Он это знает. Он помнит японскую девочку,
Чьи надежды дрожали под крылами складываемой бумаги.
Но продолжает.
Он засыпает на кресле.
Рот полуоткрыт – так чуть меньше мышечного напряженья.
И к сухим губам
Еле заметно прикасается – да и прикасается ли вообще? –
Ветер от журавлиных крыл.
2007.04.10