Кастаньеты, браслеты, рубаху яркую узлом на груди
Завяжи потуже, и по земле ступай, словно чётки перебирая,
Протяни руку смерти, пригласи на танец и властно её веди,
И притягивай к себе влюблённо, шаг за шагом всё ближе к краю,
Шаг за шагом, солоноватая корочка на потрескавшихся губах,
Так танцуют страницы – мотыльки распахнутой библиотеки,
Прикоснись ко мне, воробей темноглазый, я ведь твоя судьба,
Да, конечно, узнал, и эта дрожь – отзвук чуткой гитарной деки,
Шаг, и снова шаг – по корням, лианам, покуда не по телам:
Там споткнусь, не ношу бантов цвета крови, запёкшейся или алой,
Нас сначала сочтут погибшими, потом сочтут по делам,
Помянут строкою, эпиграфом, цитатою запоздалой,
Скажут: сломаны лучшие ветви, рассыпана соль земли…
Воробей родной, мы останемся в слове, сами связаны словом.
Разве в сельве могли исчезнуть мы, крылатые? Конечно же, не могли.
Набирай новый курс, декан, – или лучше звать тебя птицеловом?
2005.08.17