***
Чьи творенья ты вспомнишь – Дали, Пикассо или Гойи –
В час сгоревшего неба и марок с Виславой Шимборской?
Ни к асфальту, ни к другу уже не прижаться щекою,
И ни дома укрыться, ни в петлях проулков приморских.
И пятно на столе примет контуры штата Дакота,
И судьба покосится – кладбищенский ветхий штакетник,
И не то что поэмы писать – выживать неохота…
Только гордость спасает тогда, только гонор шляхетный.
Ах, бессильная гордость, всесильная гордость, гордыня,
Мой страховочный трос, что натянут над серою бездной!
Присягала тебе, не нарушила слова и ныне.
Что погибнет – неважно! – в объятиях клятвы железной.
Светлой верой полна, не войду под церковные своды:
Иль иронией жечь, иль бездумьем слепым быть согретой.
Господин Иоганн, я плачу за отраву свободы!
Доктор Фауст сидит на ступеньках, дымит сигаретой.