Внезапно не совсем о войне. Но о том, что имело прямое отношение к созданию русского социума, благоприятствующего войне (как и другим формам мерзости). В картинках и примерах.
Вот появилось очередное обращение верноподданных, вылизывающих задницу Путину. В данном случае – верноподданных литераторов. Пошла, посмотрела. Ну, понятно, вся эта пропагандистская ботва. “А что было бы, не начнись военная операция? Продолжили бы свои людоедские марши по Киеву бандеровцы, убивали бы украинских журналистов, так и сидели бы по тюрьмам учителя русского языка, остались бы безнаказанными злодеяния тех, кто в Одессе сжигал людей заживо, перенимая тактику гитлеровцев, повисла бы над Россией грязная бандеровская атомная бомба! Вот поэтому с горечью, но и с надеждой смотрим мы, писатели, на вынужденные действия российской армии. С надеждой смотрим на Президента”…
И фамилии, ага. Ну, большая часть – просто неизвестна, Васи Пупкины. Некоторые – вроде Лукьяненко – известны, ожидаемы и неинтересны. Но, в частности, среди подписавших – Евгений Рейн. И вот тут я кое-что хочу напомнить многоуважаемым френдам – я думаю, некоторые из вас помнят данные разговоры ещё по ЖЖ, где мы тогда были.
Итак, декабрь 2004 года. Рейн (и ещё двое) пишут следующее:
“Многоуважаемый Туркменбаши!
Ваши стихи о матери, о нравственной чистоте («юношам — честь, девушкам — стыд»), о миропорядке в семье и в государстве стали в современной туркменской жизни светскими молитвами. Сегодня литература теряет свою прежнюю силу. В такое время издание книги Ваших стихотворений на русском языке поднимет значимость поэзии.
Байрам хан и Алишер Навои принадлежат истории не только как выдающиеся государственные деятели, но и как первостепенные поэты. Сегодня такое счастливое сочетание еще важнее.
Издание Вашей книги нам представляется в переводах лучших русских мастеров слова, которые еще остались, хотя их уже немного.
Желаем Вам здоровья, вдохновения и долголетия на благо Туркменистана и Поэзии”
Я пишу, что, блин, ну надо же было до такой блевотины опуститься и некролог себе испортить. Мне – хором: “Не-не-не, ну что ты, это же такой ваще-ваще классик, ну и что, ну немножко повылизывал, ну, может, ему вкусно, ну он же всё равно ууууу, и ыыыыы, и светоч русской культуры”. Отчего же светоч себя ведёт так тошнотворно, вопрошаю. И не воняет ли рядом сидеть? На этом этапе кто-то отфрендился, кто-то разговор перевёл, типа интеллигентным людям невдобно замечать промахи. А, и да, про возраст мне уже тогда рассказывали. Очень удобно к возрасту апеллировать: до 45 примерно лет – “ну он же молодой совсем”, а после так примерно 50 – “ну он же уже старенький”. Ну и взятки гладки, если эти пять лет проскочил или ещё не дорос.
И вот прошёл 21 год, и нихуя не интеллигентная я снова замечаю интересную особенность – делюсь ею с вами. И это особенность отнюдь не только вышеупомянутого поэта. Она довольно системна в мире, где репутация ничего не значит, своим прощается всё, потому что они свои, а слово “брезгливость” находится исключительно в полузабытых словарях. Потому если человек поддерживает тирана – что бы он ни делал помимо и ранее – так вот, в этом случае происходит удивительное: поддержка тирана сама по себе волшебным образом превращает человека в говнюка. И нет, это не разовый сбой, не флуктуация. Оно так устроено. Мироздание, в смысле.
Поддержал раз – вылижешь и второй, и третий, и скольконужный. “Остап Ибрагимыч, я машинально!”
А замёл под ковёр неудобное, зажмурил глаза, чтобы не обращать внимания на паскудство и раболепство своих, впал в состояние “это мой друг, мы же с ним пили \ вышивали крестиком, и неважно, что он делает” – а потом вдруг оказывается, что вокруг всё чёрной плесенью поросло, и окружающие даже мимо проходят с опаской и пшикая дезинфектантом. Как так получилось? Удивительно… У нас же культура!.. Великая же культура!..
А культура без брезгливости, без механизма отсечения тех, кто запачкался, кто “служить бы рад, прислуживаться тоже”, – именно в такое вот и превращается. Неудобное. Неприятное. Зачумливающее.
Но наверное, надо посильнее зажмуриться – и само пройдёт.
2022.03.01