* * *
Ностальгия осенней Одессы – тому лет пятнадцать, мои лицейские времена,
И знакомым, многажды выхоженным маршрутом, по Фонтану да Куликову,
Изменилось и то, и это, но словно вновь девяностые, улыбнись, рукой махни из окна,
Так и будет – по памяти цепкой твоей, на бумагу лёгшему слову.
Поворот трамвайный с Гагарина, ныне многоэтажка, некогда долгострой –
Мы гуляли по перекрытиям на высоте, глаза отводили, вниз не смотрели,
Уважая и Ницше, и бездну; и вены вскрыть никогда не казалось игрой,
Ветер бил в сплетение солнечное – шагнуть вперёд так легко, потом уже не старея…
Рядом – маковая полянка. Цветов-то – десятка два, но дело, ясно, не в том:
Мы там с братцем дразнили отличников – пай-девочек, мальчиков-по-линейке –
С пальцев слизывая подсыхающий сок, рассуждая про опий (трёп делите на сто),
И с гитарою на ступенях сидя, игнорируя все скамейки.
Возле Первой станции – небо, как и сейчас, без единой помарки – мы видели НЛО
Или что-то очень похожее, в общем, достойное хотя бы мимолётного офигения,
Чуть подальше – кафе, где крошились сухие пирожные, и от мира отделяло стекло,
И задумывались: разумен ли суицид, если будет ясно – не стать нам гениями?
Куликово поле, серые купола вдали – планетарий, изувеченный монастырём,
Храм науки не выстоял против духовности – крестики оптом, распивочно и навынос,
Разрастается опухоль кольцевидно, захватывая за домом дом,
Ну хоть памятник Ленину демонтировали, ну хоть это не в минус.
А потом – Музкомедия, парк Шевченко, по акациевым склонам на Ланжерон,
Или, скажем, в “Чебурашке” молочный коктейль, после вдоль Маразлиевской, тоже упрёшься в волны,
Или мимо вокзала по Пушкинской, если вечером – только уворачивайся от ворон,
Мимо банков, музеев, Лаокоона и скифских баб – туда, где обрушится на тебя голубая штормящая воля.
2006.11.17