А в весенней Германии по дорожным обочинам пламенеют маки,
Там сороки гуляют, оглядываются по-хозяйски:
Мол, чего, приехали? Ну, проходите, бездельники, ладно, чего уж тут.
По корягам смотри – это местный герр Леший нам оставляет знаки,
Силуэтная цапля по водам пишет крылом китайским,
И чуть рыжеватые свечи на балконах в ночи цветут.
В стеклопластиковых витринах манекен демонстрирует край чулочка,
Шевелятся страницы книг, свисает виноградная гронка,
И булыжники старого города с утра проблёскивают, мокры.
Меж камней рассыпаны многоточья – нагнись, собирай по точке,
А спокойная жизнь с борьбою, прогуливаясь, ведут беседу негромко,
А вокруг летает ветер и взъерошивает вихры.
А спокойная жизнь нарежет к чаю козьего сыра, пасьянс разложит,
А борьба из того исходит, что нас до ужаса мало,
Потому-то вставай, идём, идём, если немы, кто
Скажет правду, вспомнит о тех, кто уже и сказать не сможет,
А кого-то выручит, обжигая руки металлом,
А потом и сама вдохнуть не сможет, да не сразу вспомнит о том.
И понятно, что сгораем раньше, хотя, конечно, и жалко,
Только речь не о том, о передышке разве,
Чтобы запах круассанов и шоколада голову закружил,
И качаться в колыбели для взрослых – кресле-качалке –
На зелёной и звонкой улице Кроненштрассе,
Где так близко, вот-вот коснутся, скользят по воздуху изогнутые стрижи.
2007.05.18