…Как от первого удара по колено в камень ушёл,
От второго от удара да по пояс в камень ушёл,
А от третьего удара с головою в камень ушёл,
С головою…
В этом тёмном камне – город из камня,
Он туманами укутан, обласкан,
И течёт в нём молчаливо река Не,
И в холодную впадает талассу.
Здесь, куда б ни шёл – пути не измерить,
Только следом не идут за рекою,
Ибо море здесь считается смертью,
И не нужно смерть зазря беспокоить.
Синевы не будет за облаками:
Ватой выстелено дно небосвода.
Ворожит, колдует, манит река Не,
И не перейти текущую воду.
Ощущаешь необычную робость?
Видишь ход за потемневшею дверью?
Этот город – благодарная пропасть:
Если выживешь, скажи – не поверю.
Если выдержишь, сжимаем висками,
Эту магию, и муку, и морок…
Не смотри, как волны катит река Не.
На закате доберёшься до моря.
…И тогда злая колдунья Гингема расставила камни, мимо которых нельзя было пройти: они притягивали к себе всё живое и неживое…
– Знаешь, в глазах твоих свет
Падающей звезды.
Воздух вокруг тебя –
Горький миндальный дым…
– Не вынуждай сказать
Напрямик: “Уходи!”.
Я плечами пожму.
Я останусь один.
– Будет день без тебя –
Беспросветная ночь.
Каждый шаг в темноту:
Больше нету пути.
И не воздух вдохну,
А иззубренный нож.
Промолчу, захлебнусь –
Не вели мне уйти!
Я прильну к тем камням,
Средь которых живёшь.
Стану камень-магнит –
Больше нету меня.
И пойму: сам не знал ты,
Кого позовёшь.
Для кого буду слёзы,
Кому – западня?
…день за днём идёт, да в закат уходит…
За рекою Не закат небеса прожёг,
И мосты – коллоидные рубцы.
Не полёт, конечно – вниз головой прыжок.
Вместо века-серебра будет цинк.
Вместо века-серебра – в подреберье боль,
Ближе к полночи – в глазах темней:
Смотрит рифмой окольцованная любовь –
И попробуй не пиши о ней!
И попробуй позабудь, заслонись рукой,
Не услышь попробуй голос-родник!..
Я дышу судьбой прозрачною, городской.
Чередой придонной проходят дни.
…так и ходит по кругу – котом неучёным, швом-назад-иголку, пунктиром тающим…
Дай с ладони право выжить рядом с тобой,
У реки Не, у нетканого полотна,
Где все камни зрячи, дождь – любовник слепой,
И сквозняк из прорубленного криво единственного окна.
Там, на острове смерти, напророченной наугад,
Упирается в сердце стрелка: “Иди сюда!”,
И кладбищенскую ограду красит закат,
И, сбываясь, иные забываются города.
Не нужна, не нужна, неважно – выпал такой расклад,
Что январским железом не обожгусь, что соль медвяно-сладка.
Я смотрю тебе вслед, сияют камни, глаза болят,
Чаша полнится аконитом и ждёт глотка.
…прямо пойдёшь – о камень ударишься, а кем обернёшься – то мне неведомо…
Взрослею: уже приучена боль не считать потерей –
Любая история пишется чернилами из артерий.
Что в дар получу от города, каменного лабиринта,
Кого повстречаю в сумерках, что было от взгляда скрыто?
И чем отдариться в силах я? Мой жемчуг горек и солон.
Тобой, как кровью, пропитан стих – до жилочки прорисован.
Прозрачный воздух, судьба моя, гранитна твоя граница…
Сама ворожу здесь – и чью-то жизнь удержу на ресницах.
2005.11.17